Книга Волчий цветик-Семицветик, страница 4 – Ксан Крылатая

— Я просто гуляла, пап. Одна. Честно, — выпалила я, впрочем, ни на что не надеясь.

Раньше, я старательно училась на одни пятерки, посещала разные кружки и курсы… Да только родители не замечали ни моих достижений, ни меня. И может быть, я бы верила, что это нормально, если бы не видела отношения матери к младшему брату. Разница у нас с Марком в десять лет. И если до его рождения, я не понимала ничего, то после…

— Ладно, ты уже взрослая девочка. Я тут подумал, и решил подарить тебе квартиру на совершеннолетие, — произнес он, чуть задержавшись на крыльце, и пока я осознавала услышанное, неожиданно притянул меня ближе, и поцеловал в лоб. — Так что сможешь съехать…

Он хотел сказать что-то ещё, но не успел. Да и не нужно было — все понятно и так — кажется, родители решили избавиться от “позорящей семью дряни”. И вместо радости от такого шикарного подарка, стало вдруг обидно…

— А я так и знала! — выпалила мама кипя от гнева и ревности, босиком стоя на холодном полу.

Я давно научилась различать ее эмоции. Наверное, опять папу подозревает.

— Что, Женя? — спросил отец, и отступил от меня, прищурившись от вспыхнувшего на крыльце света. — Опять пила?

— Да хватит уже обвинять меня в пьянстве! Я прекрасно вижу, как ты смотришь на эту девку, — зашипела мама, указывая на меня дрожащим пальцем.

И всё-таки она пила — запах алкоголя неприятно защекотал ноздри.

— Жень, эта девка — твоя дочь. А вот тебе, наверное, нужно вызвать скорую, и прокапаться, — снова разочарованно-раздраженно протянул папа, пытаясь войти в дом, не задев жену.

Он никогда не кричал, всегда говорил спокойно и уверенно. Мама всегда злилась на его манеру общения, потому что не понимала, когда он говорит ей правду, а когда врёт. А я после некоторых событий, научилась слышать в его голосе эмоции, чему, поначалу, искренне обрадовалась. Да, иногда он меня отчитывал, и я даже чувствовала заботу между строк, но… непонятные жалость и сожаление всегда присутствовали в его голосе, когда говорил со мной. Они настолько мне не нравились, что тепло от его заботы угасало, как уголёк, не имеющий доступа воздуха.

— Прекрати! У нас один ребенок. И он спит сейчас наверху. А с этой, похоже, спишь… — мама резко замолчала, и побледнела, поняв, что сказала лишнего.

Или не лишнего? Отец остановился, и вперился взглядом в маму. А у меня холодок пробежал по позвоночнику, и захотелось заскулить. Как тогда, когда после очередной ее истерики, я сбежала из дома на ночь глядя. Тогда я и обернулась впервые, выпустив наружу дикое желание завыть. В тот раз, я даже боль оборота пропустила мимо сознания. Понимание, что мне всегда достается незаслуженно, что как бы я не старалась, а все равно всегда виновата. Обида и безысходность… В ту ночь, я скулила и выла. Выла в прямом смысле слова — на луну. Только к рассвету обессилев уснула. А проснулась уже собой. Уставшая. Обессиленная. Потерянная. Вроде сама целая, только одежда была порвана, и вся грязная. Я тогда думала, что с ума схожу. Что мне это приснилось. Ведь не бывает так, чтобы человек мог стать волком. А когда меня нашли, слабую и грязную, и отвезли в больницу, папа приехал сразу. Тогда я и начала слышать его по-другому. Правда не понимала сперва. Уже позже научилась распознавать эмоции.