Книга Волчий цветик-Семицветик, страница 120 – Ксан Крылатая

— Все началось с обмана, — ответила я бывшей маме, хотя у самой комок в горле вдруг встал. — Не сообщила папе правду, решив все за него… Украла меня, — без смягчений, отрезала я, — опять же, решив все за меня и мою семью. Одно потянулось за другим… Но ты не рассчитала силы, и совесть, которая, оказывается, была у тебя когда-то, начала тебя душить. Вот и пыталась ты ее утопить. Поздно о чем-либо сожалеть. Случилось так, как случилось, — повторила я недавние слова дяди, и неожиданно для себя, улыбнулась. — Мы уже те, кто мы есть. Ты — мама Марка. Твой муж — наш с ним папа Антон. Марк — был, и останется моим братом, за которого я всегда встану горой. Так же как и моя сестра, и, думаю, даже моя родная семья. Потому что он родной мне так же, как я родная для них. И не в крови дело. Не в породе. А в душе.

— Прости меня… Эми, мне очень жаль…

Я только пожала плечами.

— Я рада, что у меня есть братишка, и сразу два папы. Так что не нужно… И даже если бы моя семья оказалась беспородными нищебродами из барака, я бы любила их так же. Чувства не этим измеряются, — я махнула в сторону двора, где стояли автомобили, имея ввиду достаток. — И определись с Марком — он для тебя сын, или породистое средство удержания отца?

Мне показалось, что Женя готова была залепить мне пощечину. Но лишь крепче сжала кулак, вонзая аккуратные ноготки в кожу.

— Любовь и семья, это ответственность и труд, — произнесла незаметно появившаяся на крыльце мама, выходя к нам. Женя вздрогнула, но промолчала. — Я знаю, что выглядела в то время не лучшим образом. Тоже глупостей успела наделать, не отрицаю. Не смогла уберечь обеих дочерей, чего сама себе никогда не прощу. Но сейчас, когда они рядом, я за обеих перегрызу горло любому. И постараюсь сделать все для их счастья. А значит, если Миля и Маля считают Марка братом, я тоже буду считать его, их братом. Если вы закончили с разговорами, — мама вопросительно посмотрела на Женю, — то дочке пора спать.

Мы как-то одновременно с гостьей кивнули, и поцеловав маму, я сбежала. Обернувшись в дверях, увидела, что женщины остались стоять там же, и явно ждут, когда я уйду. Поэтому не стала тянуть, и закрыла дверь.

Марк нашелся в моей комнате. Сидел на подоконнике обхватив колени руками, и глядя на падающие за окном редкие снежинки.

Я подняла с пола куртку, которую он, похоже, скинул на эмоциях.

— Ты долго.

— Говорили с твоей мамой.

Брат обернулся, и с надеждой посмотрел мне в глаза.

— Она обещала подумать. Но если что, мы всегда можем попросить папу.

— Думаешь?

— Надеюсь. Идём?

Я потянула брата с насиженного места, и усадила рядом с собой на край кровати. Подумала, и залезла под плед, держа край приподнятым. Марк с сомнением посмотрел на меня, решая, достаточно ли он взрослый, но потом все же залез ко мне и свернулся клубочком. Я его обняла, как делала раньше, когда он был маленьким совсем, и тайком от родителей прибегал в мою комнату.

Проснулись мы с братом рано, даже не дождавшись будильника. Марк торопливо умылся, и побежал проверять своего подопечного. Я же собиралась медленнее, попутно отправляя Тимке сообщение — чаще, он успевал первым пожелать мне доброго утра, а сегодня я его опередила. И так от этой мысли хорошо стало, что улыбка сама попросилась на лицо.