Книга Хозяйка приюта для маленьких драконов, страница 70 – Александр Витальиев

— Что случилось? — спросила я.

— Ничего. Мне нужен свидетель.

Мы прошли к черному ходу, выходившему на заднее крыльцо. Там стоял Ларс Вельт, бледный, в расстегнутом сюртуке, и держал в руках конверт. На конверте стояла гербовая печать палаты. Мокрая, потому что он бежал.

— Пришло с курьером, — сказал Ларс. — Лично в руки инспектору или поверенному палаты.

Я посмотрела на Роана. Он смотрел на конверт, и я видела, как дрогнул мускул у него на челюсти.

— Вскрывай, — сказала я.

— Это не мне. Это в приют.

— Тогда читай вслух.

Он сломал печать ножом для бумаг, который Ларс подал ему из кармана. Развернул лист, поднес к фонарю. Ларс достал свой, копию, тоже поднял. Они начали читать одновременно, и я слышала, как голос Роана менялся на каждой строке: сначала ровный, потом сухой, потом злой.

— Палата опеки, — читал он, — уведомляет временную хозяйку приюта Вейн, что в связи с поступившими сведениями о продаже имен подопечных торговому дому Вейсс, над приютом учреждается предварительная опека сроком на четырнадцать дней. В течение срока все дети передаются в казенную лечебницу Святого Яра для освидетельствования состояния здоровья. Основание: подозрение в применении запрещенных практик и колдовском воздействии на несовершеннолетних.

Он замолчал. Я забрала у него лист, прочитала сама, потом еще раз, медленнее. Двадцать восемь слов, каждое из которых стоило мне года.

— Подпись, — сказала я.

— Маркус Дейн, советник палаты опеки, — ответил Роан.

— Дата?

— Сегодняшняя. Печать стоит, но малая, не гербовая.

— Значит, действует лично он, — сказала я. — Не совет.

— Значит, он боится, что на совете его не поддержат, — сказал Ларс.

Я сложила лист обратно в конверт, подержала в руках и вернула Роану.

— Они заберут детей завтра, — сказала я.

— На рассвете, — уточнил Ларс. — Мне сказали, что поверенный дома Вейсс уже выехал с двумя людьми.

— Сколько у нас времени?

— Шесть часов, — ответил Роан.

Я посмотрела на него, потом на Ларса. Оба стояли передо мной в темном коридоре, и оба не уходили. Я не просила их оставаться. Они не ждали моей просьбы.

— У меня есть расписка прежнего смотрителя, — сказала я. — Показания мастера, подписанные свидетелем. Шифр заказчика из расходной книги. Письмо от Маркуса с приказом уничтожить расписку. Этого хватит, чтобы остановить передачу.

— Этого хватит королевскому наблюдателю, — сказал Ларс. — Но не палате. Палата подчиняется Маркусу.

— Значит, нам нужна ночь, — сказала я. — Чтобы утром здесь был наблюдатель, а не поверенный дома Вейсс.

Роан опустил взгляд на мою руку, на бинт, на платок, сползавший с плеча. Потом поднял глаза.

— Я еду в город. Сейчас. Ларс остается здесь до рассвета, с тобой и детьми. Если кто-то приедет раньше, не открывайте. Если постучат с требованием палаты, скажите, что ждете королевского наблюдателя.

— Ты не доскачешь до города за шесть часов, — возразила я.

— У меня лошадь в конюшне приюта. Это четыре часа верхом, если не жалеть.

Он натянул сапоги, накинул плащ. У двери остановился, не оборачиваясь.

— Ларс, если что-то пойдет не так, увезите детей в кузницу мастера. Он не выдаст.

— Хорошо, — ответил Ларс.

Дверь хлопнула. Я слышала, как он сбежал по ступеням, как заскрипела калитка, как зацокали копыта по мокрой мостовой. Потом стало тихо, и я стояла в темном коридоре, и бинт на моей руке пах его платком, и платок пах чужими духами, и я знала, что до рассвета должна сделать три вещи: не спать, не плакать и не открыть дверь никому, кроме королевского наблюдателя.