Книга Хозяйка приюта для маленьких драконов, страница 108 – Александр Витальиев

— Я подам это как свидетель, — сказал он. — Если палата примет.

— Примет, — сказала я. — Или не примет, и тогда мы подадим в малый совет.

Мы вошли в приемную палаты в девять без четверти. Секретарь за столом узнал Роана, встал, хотел что-то сказать, но Роан прошел мимо, не останавливаясь. Я за ним, с Тисой, Нора с Олли, Ларс замыкал. Нас не остановили. То ли не успели, то ли не посмели.

Маркус ждал в кабинете на втором этаже. Перед ним лежала серая папка и записка, которую я вчера отдала. Он посмотрел на нас, как учитель смотрит на учеников, опоздавших к разбору. Потом перевел взгляд на Олли, на платок у него на шее, и что-то в его лице дрогнуло. Я это увидела и запомнила.

— Садитесь, — сказал он.

Я не села. Роан поставил саквояж на стул для посетителей и сел сам. Нора села с Олли на коленях. Тиса встала у окна. Ларс остался у двери, папку прижал к груди.

— Я слушаю, — сказал Маркус.

Я вытащила из кармана передника сложенную вчетверо записку, положила на стол. Открыла саквояж, достала жестяную коробку с браслетами и поставила рядом. Сверху положила протокол Ларса, подписанный ночью.

— Двенадцать браслетов, — сказала я. — Двенадцать детей. Двенадцать имен, проданных домом Вейсс через вашу подпись. Документ описи с подделанной печатью — вот он, у Роана. Расписка прежнего смотрителя — в подвале, я принесу ее, когда пришлете за ней королевского наблюдателя.

Маркус посмотрел на коробку. Потом на записку. Потом на меня. Я стояла, не садилась, и впервые за десять лет смотрела на него не снизу вверх.

— Целительница Форд, — сказал он мягко. — Вы обвиняете палату в продаже имен. Это серьезное обвинение. У вас есть доказательства, кроме браслетов и протокола, который подписан ночью человеком, зависимым от жалованья этой же палаты?

— Есть, — сказала я. — Ожоги.

Я подошла к Норе, размотала платок на шее Олли, отвернула рукав. Ожог от плеча к локтю, рисунок совпадал с браслетом номер два: еловая ветвь, звезда, три точки. Маркус побледнел.

— Это ожог, — сказала я. — Он растет к сердцу с каждым превращением. Если дойдет, ребенок навсегда останется драконом. Браслет — улика. Ожог — доказательство. Ребенок — живое обвинение.

— Этот ребенок не ваш, — сказал Маркус. — Он в описи дома Вейсс.

— Этот ребенок — мой, — сказала я. — Потому что я его лечу.

Тиса шагнула от окна.

— И я, — сказала она. — Я тоже в описи. И у меня тоже ожог.

Она закатала рукав. Подпалина от запястья к локтю, та же звезда, другая ветвь. Маркус закрыл глаза. Потом открыл и посмотрел на Роана.

— Инспектор Кель, — сказал он. — Вы свидетель?

— Свидетель, — сказал Роан. — Печать я больше не ношу. Права у меня тоже больше нет. Осталось только слово.

— И спина, — добавила я.

Роан промолчал. Ларс у двери кашлянул и поднял папку.

— Советник Дейн, — сказал он. — У меня заявление о совпадении ожогов и браслетов, подписанное мной как свидетелем. И копия старой описи, на которой печать дома Вейсс поставлена вчера. Я требую публичного разбирательства в присутствии королевского наблюдателя.

Маркус побледнел еще больше. Потом взял себя в руки, откинулся в кресле и заговорил тем учительским тоном, от которого меня когда-то тошнило.

— Целительница Форд, — сказал он. — Вы нарушили клятву. Вы лечили без подтвержденной свободы. Я могу прямо сейчас открыть дело против вас.