Книга Я стала женой главного героя, страница 66 – Алина Миг

Того слугу, которого я видел, не смогли найти ни во дворце, ни среди слуг графа. Доказать вину подлеца Ардена не удалось.

После возвращения в свой особняк мне не хотелось, чтобы хоть кто-нибудь находился рядом. Я гнал всех прочь, потому что больше не мог чувствовать себя в безопасности.

Что если кто-то из присутствующих решит навредить мне, а я даже не смогу понять, откуда последует удар?

Первое время, я просто существовал. Ни Дарион, ни Аманда не могли помочь мне. Они и представить не могли ту безграничную ненависть к собственному телу, что росла с каждым днём, когда я постоянно спотыкался, ронял предметы. Мир вокруг казался ловушкой.

Я приказал избавиться от всего, что казалось мне лишним — в том числе и от слуг, что жили в моей части особняка, и от мешающей мебели.

Разве что Ферес дарил мне немного тепла, которого мне так не хватало. Одиночество сжимало грудь, и именно из-за него я ощущал странный, пронизывающий холод. Темнота словно «съедала» изнутри.

Целители и лекари поначалу были частными гостями особняка, но их выводы были безутешны. Со временем Дарион стал приводить новых гостей всё реже и реже.

Мир вокруг меня сузился до одной единственной комнаты — ледяной и пустой, превратившейся в мою тюрьму. Я быстро потерял ощущение времени, и минуты растягивались в часы.

Появились проблемы со сном. Я стал спать урывками или, наоборот, не мог заснуть долгое время.

В какой-то момент я устал от этого чувства беспомощности. В абсолютной темноте даже небольшая комната казалась «огромным лабиринтом».

Я взял нити и начал прокладывать маршруты от кровати. Закрепил их на уровне руки, чтобы легко находить ладонью. Одну — к левой ножке кровати, протянул к столу; вторую — от стола к ванной; ещё одну — в гостиную к креслу. Прочие нити тянулись из комнаты в разные стороны этой части особняка.

Первые разы я двигался очень медленно. Ладонь постоянно скользила по нитке, вторая рука была выставлена вперёд.

Так мне стало спокойнее, и исчезло ощущение полной потерянности. Я больше не метался по комнате наугад. Это дарило хоть какое-то чувство контроля: я знал, куда иду, даже если ничего не вижу.

Со временем я стал замечать, что почти не держусь за нитки. Я запомнил: от кровати до стола — примерно пять шагов, поворот направо, ещё несколько шагов. Тело само начинало помнить траекторию.

Иногда я специально отпускал нитку и пробовал идти без неё, и у меня получалось. Пространство словно «проявлялось» в моей голове. Я уже знал, где стена будет раньше, чем касался её.

В какой-то момент я понял: нитки больше не нужны, и убрал их.

Тело, привыкшее к нагрузкам, начинало словно ржаветь от бездействия.

В одной из пустых комнат я приказал обустроить тренировочный зал и стал там заниматься. Тогда меч вновь лёг в ладонь, но рукоять казалась чужой, словно я держал её впервые.

Я не видел удара, но слышал, как клинок режет воздух. Считал шаги, запоминал расстояние до стены. Иногда просил Винтера сразиться со мной. Я не видел противника, но улавливал малейшее движение и звук рассекаемого воздуха.

Тренировался до тех пор, пока дыхание не начинало рваться.

И с каждым днём я замечал, что слух стал острее.

Понять расположение человека оказалось не так сложно, как я думал. По звукам дыхания мог без труда определить, где кто находится. Определить, кто именно стоит передо мной, было сложнее, особенно если я не прислушивался к шагам.