Книга Главная роль актрисы-попаданки, страница 42 – Лара Барох

— Не надо нам того. И точка.

— Хорошо. А богослужебные книги вы как читаете? — решила я зайти с другой стороны.

— На то у нас есть Игнатий Харитонов. Он и читать, и писать обучен. А мы только слушаем.

— И никогда тебе не хотелось самому прикоснуться к этим строкам? Прочесть своими глазами, что Господь заповедовал? Прикоснуться к нему через это.

— Да не рви ты мне душу-то! — вспылил Карп. — За нас все решает община. Как ты не поймешь?

— Прекрасно понимаю. А дома кто у тебя хозяин?

— Я, кто же еще? — удивился он моему вопросу.

— Тогда прошу, прими мое предложение. Я буду приходить к тебе домой два раза в неделю и учить тебя и твоих дочерей читать и писать. По часу. Много времени не отниму. И денег не возьму. А наоборот, заказ тебе сделаю. Мне до следующего лета оставили восемь дорогих собак. Их кормить хорошо нужно: потроха, яйца, сыворотка. Долгий заказ, и мне важно, чтобы у собак всегда была еда, надежный продавец нужен, вот как ты. Будешь мне продавать?

— Скотину-то мы зимой режем, когда корм заканчивается… — почесал за ухом Карп. Я вообще заметила, как только он начинает думать, тут же голову чешет.

— А ты кур под зиму выведи, будешь забивать по одной раз в четыре дня, а я стану покупать. Тебе перья на перину достанутся, да грудка на суп. Рыба, пойманная в реке, тоже сгодится. Ну и, конечно, крупа, без нее каши не сваришь.

Я из кожи вон лезла, лишь бы сохранить ниточку, что связывала нас. Не дать ему уйти. Только он может за меня слово замолвить перед общиной. Но до того я сама должна показать свои добрые намерения и желание дружить с ними. Через это лежит дорога к нашему договору и моим будущим деньгам.

Карп молчал. Я рассудила это как знак нерешительности и продолжила его уговаривать.

— Давай на месяц сговоримся. Это восемь занятий. Один день буду учить вас читать и писать, а второй — считать. Если поймешь, что не надо это ни тебе, ни дочерям, обещаю, слова не скажу и никогда не вернусь к этой теме.

— На месяц можно, община не станет возражать. Да и заноситься над нами Игнатий стал. Все это понимают, только он один грамотный, оттого и терпят. А как я читать научусь, то враз его сила пропадет.

— И дочери. А это уже двойное превосходство, — подыграла я.

— Так и сговоримся. Приходи завтра ко мне после обеда. Да скажи, надобно тебе для обучения чего?

— Уголек из печи заточенный, чтобы писать, и доску деревянную, по размеру как поднос, на ней и буду писать буквы. И вам доски и угли, чтобы за мной повторять. И еще, можно я с вами Лизу свою посажу и ее тоже учить буду?

— Приводи, детям мы завсегда рады.

— Значит, завтра?

Я еле сдерживалась, чтобы не спугнуть удачу и не кинуться Карпу на шею.

— Завтра, — кивнул он, а я увидела, как сильно он заинтересовался.

И опять надежда согрела мне сердце.

Я никогда не преподавала, не передавала свой опыт студентам. Вначале отчаянно билась за свою карьеру, буквально локтями расталкивая конкуренток, затем предпочла каждую свободную минуту тратить на отдых и на получение новых впечатлений.

Но! Если сменить приоритеты и отнестись к преподаванию как к спектаклю? Выступлению на сцене? В таком случае я в какой-то мере вернусь к обожаемой профессии. Осталось только вспомнить школьную программу, потому что ничего своего я придумывать не собиралась.