Книга Главная роль актрисы-попаданки, страница 38 – Лара Барох

— Совершенно никакого.

Я улыбнулась ему самой приветливой улыбкой. Объяснять ничего не собиралась, пусть принимает меня такой, какая есть.

— В таком случае… Ярмарки проходят практически постоянно, но особо масштабные устраивают осенью, едва дороги встанут, и весной. Выставки… я, право, не владею информацией. Слышал, что в Манеже последние месяцы организовывают нечто грандиозное. Послушайте, я же могу вам отписать письмом? Дам адрес Тимофея Сергеевича. Он остается в Москве, в отличие от меня. Накажу ему, и он ответит на все ваши вопросы.

— Буду вам много признательна. Собак нужно брать под расписку? Вы ее оформите? Заверять в городской управе будем?

— Расписку? Возможно, вы и правы, но не думаю, что нам следует ее оформлять по всем правилам. Я вижу, что собаки выбрали вас, а их не обманешь. Я доверяю их чутью.

Далее мы обсудили детали. Выяснилось, что Алексей Мартынович уезжает завтра поутру, поэтому сегодня вернется с псарем и со всеми аксессуарами для собак. Мы составим расписку, он передаст мне деньги за содержание и отдельно на питание питомцев.

Мы ударили по рукам. Алексей Мартынович перед отъездом посоветовал придержать Беллу.

— Она вожачка стаи. Если остановите ее, вся стая останется на месте.

Полезное знание. Я накинула на шею собаки полотенце, свернутое жгутом, и уговаривала ее потерпеть. Дескать, твой хозяин скоро вернется. К моему удивлению, действительно, вся стая не двинулась с места и не помчалась вслед за Алексеем Мартыновичем.

А когда пыль от копыт его коня улеглась, я позвала собак прилечь. В свои покои, разумеется.

Несмотря на усталость, я в жизни так много не придумывала схем, не хвалила себя и не любовалась собой. Как лихо я дела обстряпала! Староверы через пару дней откликнутся, с них я планирую получить первый существенный доход, а там, глядишь, еще что-нибудь придумаю. Не так уж сложно, оказывается, дела вести. Всего-то следует смекалку применить. Воистину говорят, если человек талантлив, он талантлив во всем!

Я успела даже вздремнуть до приезда Алексея Мартыновича, а потом закружилось. Поводки, ошейники, именные миски у каждой собаки. Благо ко всему прилагался специально обученный человек, Михайло. Псарь неопределенного возраста, может, ему сорок лет, а может, шестьдесят — настолько густая неухоженная борода скрывала черты лица. Хотя нет, глубоких морщин у него все же не видать, значит, сравнительно молодой. Одет был Михайло в растоптанные лапти, привязанные к ногам на веревочках, темные штаны из грубой мешковины, рубаху и нечто по виду напоминающее телогрейку. В руках он сжимал узел, видимо, со своим личным добром.

— Собак разместите на втором этаже, в одном крыле я живу, выберите место в другом. Да и сами там поселяйтесь.

Первым делом, как заботливая хозяйка, я определила место проживание. Опять же, никакой сложности.

Затем мы оформили расписку, я попросила лишь вписать, что весь уход и забота ложится на плечи псаря. Я предоставляю место для проживания, место выгула и прокорм. Это я продумала на случай, если кто из собак, не приведи Господи, помрет.

Затем получила триста рублей, плюс сто с запасом на пропитание, и начались слезные прощания Алексея Мартыновича с собаками. Он подходил к каждой, гладил и объяснял, что у него просто нет другого выхода. Просил их быть покладистыми и не доставлять хлопот хозяйке. Клятвенно обещал, что в начале лета приедет за ними и более они не расстанутся.