Книга Главная роль актрисы-попаданки, страница 16 – Лара Барох

Завизжав, я в один миг оказалась перед любовницей и вцепилась руками в ее гладко уложенные волосы.

Уколы от шпилек даже не почувствовала. Вот кто мне сейчас заплатит за все. Двумя руками я таскала орущую от боли любовницу своего мужа из угла в угол. Хорошо бы вырвать у нее все волосы, чтобы не красовалась, не портила жизнь другим. Каторги я не боялась, я уже ничего не боялась. Мертвых не напугать.

Ребенок только мешал. Выродок, она рвала на мне подол халата, кусалась, гадина, била кулачками и что-то гневно кричала.

Я оттолкнула мелкую и, согнув ногу, начала наносить удары ее матери. За волосы наклонила ее и целилась коленом в лицо. Сломать нос в щепки, разбить губы, ослепить ее навек!

Когда та в бессилии упала на пол, я решила добить, задушить и потянулась окровавленными руками к горлу, но проклятая старуха меня оттащила.

— Отпусти, убью! — орала я на нее.

— Не надобно того. Наказала и хватит. Не бери, горлица, грех на душу, — причитала Луша и тащила меня все дальше от поверженного врага.

Девчонка продолжала меня колотить и даже плевать. Я оттолкнула ее ногой. Она оглянулась и кинулась к бездвижно лежащей матери.

Наши с Лушей силы оказались неравны, и, несмотря на мое неистовство, она увела меня в спальню, окатила водой из кувшина и уложила на кровать.

— Не губи себя, девонька.

— Какая я тебе девонька… после брака-то…

— Так не прикоснулся к тебе энтот… Как батюшка вас выгнал, так он и отвернулся от тебя.

Хорошо это или плохо? Да какая мне сейчас разница!

Главное — я отомстила змее. Это ведь была она? Ну а кто еще может нанести мне визит? Отныне я изгой общества. Надеюсь, гадина долго не сможет показываться на люди. Пластики же еще не существует.

Холодная водица подействовала, и я села на кровати, пытаясь собрать мысли в кучу. Меня давным-давно, в другой жизни, учили: если жизнь дала трещину или вовсе катится в пропасть, вот как у меня сейчас, не следует погружаться в отчаяние еще глубже. Самое действенное в этот момент — правило одного дня. Мне нужно прожить только этот день. Завтра наступит другой, и я буду о нем думать. Завтра.

Утрированно, конечно, но я подошла к проблеме взвешенно и с холодной головой. Оставаться в столице не следует. Здесь каждый камень напоминает о позоре, да и любой может меня унизить, оскорбить. Кроме того, жизнь в столице мне не по карману. Папа дал пачку денег, но с сегодняшнего дня я буду бережливой хозяйкой. Почти все умеют экономить, и я научусь. Будет новая грань моего таланта.

Уеду в Нижний, там у меня имение. Жить есть где. Крепостные будут носить мне еду. Они ведь для этого предназначены? Сейчас лето, поправлю пошатнувшиеся нервы, успокоюсь и непременно найду решение. Люди везде живут. Я знаю французский и английский языки, обучена правилам этикета. Могу давать уроки. Уже неплохо! Я стойкая, меня не сломить.

И только я продумала план, как взгляд упал на карточку, что подарил секретарь императорских театров. И я горько разрыдалась.

Утром пришла Луша.

— Не узнаю я тебя, ягодка ненаглядная.

Старуха присела рядом с кроватью и не отчитывала, скорее умоляла меня о разъяснениях.

— Будто подменили тебя, раньше кроткая была, все пела и танцевала, глаз радовала, а сейчас будто чужая кто в тебе.

Не хватало мне еще со старухой объясняться.