Книга Укради, заставь, убей, но реши. Или избавление от проблем, страница 71 – Марина Андреева

— Вот, обустраивайтесь, — распахивая перед нами дверь, произнёс Валентин. — Мы на нижних уровнях, мобильные здесь не ловят, поэтому, когда понадоблюсь нажмите семёрку на селекторе, — указав взглядом на стоящий на столе телефон, добавил он, и удалился зализывать боевые ранения.

Комнатка была небольшой, квадратов десять, но нам этого пространства хватало за глаза. Из обстановки имелись несколько кресел, столик со всем необходимым для чае-кофе-пития, и офисный стол на котором стоял ранее упомянутый телефон.

Покрутился я возле непривычной конструкции кофе-машины, и решил не экспериментировать. Щёлкнул кнопочкой на чайнике, сыпанув себе в чашку пару ложек сахара и ложку растворимого кофе. Григорий тоже чиниться не стал, повторив мои действия. И вскоре мы уже сидели, прихлёбывая обжигающе горячий сладковато-горький напиток.

— Извини, я должен был предупредить, — произношу. — Но… ты бы всё равно не поверил.

— Это уж точно, — кивнул Григорий. — В голове не укладывается, как такое возможно? Зачем?

— О-о-о… на тему зачем говорить можно долго, — усмехнулся я. — А вот одно могу сказать: таким образом в последние годы тренируют элитные спецподразделения.

— Не мудрено… — покивал каким-то своим мыслям парень. — Хотел бы я уметь двигаться с такой скоростью. Это же такое подспорье…

— Угу, если мозги за конечностями поспевать будут, — ляпнул я с опозданием осознав, что по сути обидел собеседника. — Ты на свой счёт это не принимай, сам пойми тело и рефлексы это одно, а голова…

Какое-то время Григорий молчал. То ли действительно обиделся и решил продолжить играть роль неразговорчивого секьюрити, то ли обдумывал полученную информацию. Оказалось — второе.

— Правы вы. Даже если движения на рефлекторном уровне отработаются, то в целом осознанно так двигаться нереально. Зато в рукопашке той же можно… ух! Да элементарно увидев, что в тебя стреляют, обычному человеку ни за что с траектории не уйти, а так… Во сколько раз ускорение?

— В тридцать, — отвечаю.

— Офигеть! Это ж спортсменов если туда пустить, они все рекорды побьют!

— Уже пустили, думаю.

— А можно мне попробовать? — робко, с совершенно не вяжущейся к его облику, детской надеждой, спрашивает. — Или подготовка длительная нужна? Так у меня форма хорошая… — говорит, а у самого глаза азартным блеском так и сверкают.

— И ты даже не спросишь: что там?

— Да какая разница! — удивлённо воззрился на меня Григорий.

— Давай договоримся. Я задаю вопросы, ты отвечаешь, а потом узнаю, можно ли тебя подключить к этому делу. С адаптацией, кстати, проблем не должно возникнуть, у тебя действительно физическое состояние в разы лучше нежели у меня.

— Задавайте, — произносит, хотя и заметно, что колеблется между долгом и желанием, очевидно победило второе.

— Как давно ты работаешь на Горюнова?

— Седьмой год.

— У него есть дети? — спрашиваю, он кивает. — Расскажи о них.

— Он не любит, когда кто-то распространяется о его семье…

— Знаю, но и сам никому ничего рассказывать не собираюсь, — заверил я.

— Дочка у него. Сейчас ей что-то около двадцати должно быть. Но я года три её не видел, она за границей где-то учится. Сюда не прилетает.

«Значит, теперь это так называется: учится за границей. Хм… Сроки исчезновения совпадает, как ни крути» — думаю, а вслух спрашиваю: