Книга Твоя чужая жизнь, страница 103 – Марина Андреева

Коля отметил про себя эту фразу и понял, что не так-то просто будет расспросить подругу о её отце. И, как выяснил позднее, оказался прав на все сто процентов. На все вопросы девушка либо уходила от ответов, либо замыкалась, а однажды в порыве откровенности призналась:

— Он слишком крупный воротила. Я не так много знаю о его делах, но всегда догадывалась, что такие деньги не делаются чистым и легальным путём. Он крупно влип. И деньги не помогли. Кажется, у него проблемы с правоохранительными органами. Уверена, что это проделки конкурентов. Однажды ко мне заявился руководитель службы охраны… — девушка запнулась, словно решая: стоит ли говорить дальше? Но всё же продолжила: — Дал визитку с номером Леонида Петровича, буквально приказав срочно созвониться с этим человеком. Мол, тот устроит меня на ближайшее время. В квартирах, своей и отца, велел минимум полгода не появляться. Машину и документы отобрал, вместо них выдал другие, на имя жительницы тверской области — Марины Темяковой. А корыто, на котором я приехала, это широкий жест нынешнего покровителя. Я боюсь, Юля. Очень боюсь. За отца и… за себя.

— Как его зовут? — решил не тянуть Коля.

— Прости. Не могу сказать, — встрепенулась девушка. — Извини. Так для нас обеих безопасней.

— Я ведь никому не расскажу, — не мигнув, солгал Коля.

— Не важно. Всё и так слишком изменилось. Я потеряла друзей и единственного родного человека. Не хочу потерять ещё и тебя.

Как Коля ни бился, ни юлил, девушка в своём решении оставалась неприступна, как-то раз он даже напоил её до полубессознательного состояния, однако она твердила только одно: «…прости… не могу…». Он был зол, но ничего не мог поделать. Несмотря на безумное влечение, он был готов применить силу, но успел осознать бесполезность подобных действий. Девушка была напугана до смерти.

На несколько дней Коля забыл обо всём в объятиях Киры, и появление Юли застало их врасплох. К счастью, мать по своему обыкновению находилась на побережье и не стала свидетельницей разразившегося скандала. Казалось, что мир ополчился против Коли: Кира его возненавидела за ложь о чисто дружеских отношениях и уехала, Юля же потребовала, чтобы он убрался прочь с её глаз.

— Куда тебя понесло? — недобро прищурив глаза, Юля следила, как Коля, бросив свои вещи, направляется куда-то наверх.

— Матери вещи собирать иду!

— Да, ты козёл, но она ни в чём не виновата! Ты ей сейчас кто? Никто! Вот и уматывай!

— Ты позаботишься о ней? — сдался он.

— Уж не волнуйся! Катись отсюда. Видеть тебя не желаю, — захлопывая за ним дверь, рычала Юля.

По возвращении в город, Коля первым делом перевёз свои вещи из Юлиной квартиры на Рубинштейна, в принадлежащую ему однушку, где, прикупив коньяка и пива, уселся на малюсенькой кухоньке и предался печальным думам. После исчезновения половины спиртного его мысли начали выплёскиваться в полное апатии и недоумения бормотание:

— Больше и копейки не возьму… да… надо работу искать! А собственно, почему бы… нееее, это отмазы! Я беру причитающееся по счетам? Ха-ха! Идиот! Виновен он? Хм… и вправду. Что-то не складывается. Но кто? Кирилл? Неее… — он налил ещё и потянулся за сигаретами, но пачка была пуста. — Чёрт! Где-то ещё валялись… Эх! Кира… — он вздохнул, — хороша, нечего сказать! Боится она, видите ли! Да и я! Хрен она теперь что расскажет. Допрыгался.