Книга Императорская любовь, страница 61 – Марина Андреева

Да и я тоже хороша. Вместо того, чтобы всё выяснить, взвесить все «за» и «против», тут же ломанулась исполнять. Собственно, как всегда. А теперь что? Мне жить осталось двадцать пять дней? Не-е-е-е, я так не согласна! Вот совсем не согласна. Всем назло выживу. Дело за малым. Всего-то и надо — срочно свершить не свершаемое.

— Оставьте меня одну, — прошу, и Арон тут же направляется к выходу. — Мне нужно всё обдумать, — добавляю, глядя на закрывающуюся за моим охранником дверь.

Таниса заколебалась, косясь на Витаэля.

— Ларетта, тебе поесть сейчас надо и выспаться, — произнёс целитель. — Подумать обо всём ещё успеешь.

— Надо, так надо, — вздыхаю.

В принципе, я не прочь. Есть и вправду хочется, и глаза слипаются, что немудрено, после бессонных суток и всего пережитого. Но усну ли я, когда в голове роятся сотни вопросов без ответов?

Вскоре рядом со мной очутился распространяющий умопомрачительные ароматы поднос. На еду я налетела так, словно меня неделю не кормили. Даже думать в процессе не получалось, настолько все мысли и чувства были сосредоточены на поглощении белков и углеводов.

И вот я уже сытая, и вполне себе пока ещё живая и здоровая, сижу в своей спальне. Витаэль всё ковыряется в своих баночках-скляночках, Таниса застыла бессловесным изваянием возле двери. И от неё буквально исходит чувство вины.

Возникает закономерный вопрос. Мои работники… вернее, работники моих дальних родственников, но будем считать, что они именно мои. Так вот, они в самом деле не продумали последствия активации защиты, или же это планомерный шаг, этакий «волшебный пинок» для не слишком активной попаданки? Ведь одно дело угроза некоему, как ни крути, чуждому мне миру, в теории являющая пугающий шанс на то, что я не смогу вернуться домой, и совсем другое, когда твоей жизни грозит вполне реальная опасность. Которую мне даже опробовать дали, видимо, чтобы я в полной мере прониклась. Да ещё и сроки сжатые…

— Ларетта, ты должна выспаться, — уже направляясь к выходу из спальни, напомнил Витаэль.

— Какое тут спать, если жить двадцать пять дней осталось, — буркнула я, но целитель расслышал.

— Возможно, тебе удастся вернуть магию, но если ты будешь изматывать свой организм, то ни дельных идей, ни продуктивных поступков не будет. Ты не думай, что они это со зла учудили. Ты наш последний шанс, в этом Леонель прав.

Хм… В этом! А не в этом? Ой… Лучше мне его не вспоминать. Сознание тут же будто на части разрывается — одна тоскует, тянется к белобрысому, пытается найти ему оправдание, другая же бесится от одного лишь упоминания об императоре. Вот же! Но… Хватит! Не буду о нём думать. Любовь зла. Не зря говорят, что полюбишь и козла. И будет он самый-самый, и за всё его простишь… Ррррр… Всё! Кажется, я и вправду хочу спать. И, о, чудо — я едва подавила зевок. Пожалуй, Витаэль прав. Подумаю обо всём позднее, а пока — спать.

Едва голова коснулась подушки, я тут же провалилась в мир грёз и грешных фантазий. Да-да, здесь, в моём сне, опять был сводящий с ума блондинистый голубоглазый красавчик. Вот помню же, что зла на него. Что это он виновник всего произошедшего и на Раментайле и, собственно, со мной. Ведь не истреби он Катерину — не прогневались бы боги, не исчезла бы магия, не потребовалось бы тащить меня в этот мир, и уж тем более не пришлось бы, жертвуя собственной жизнью, активировать защиту планеты. Да, всё помню, но не могу не таять от звуков его тихого голоса, от его лёгких, едва ощутимых прикосновений, а потому, плавлюсь как воск, тону в его, кажущихся бездонными, глазах.