Книга Императорская любовь, страница 115 – Марина Андреева

«Спокойствие, Лара. Только спокойствие. Леонель в их сторону даже не смотрит».

— Если будем делать это быстро, — как можно беззаботнее отвечаю лерирее, — ты и не заметишь, как счёт подойдёт.

— Ты так хочешь этот приз?

— Безумно! — добавив в интонации побольше восторга, отозвалась я. Мысленно поклявшись себе, как только стану императрицей, изгнать всех стерв… Ну, то есть, стервятниц, из дворца. — Ты мне поможешь? Сама я устану, или со счета собьюсь.

— Ну, если ты так этого хочешь, то — три!

И вот я опять нагая пред взорами всего честного народа. Не затягивая, меняю обратно ипостась.

— Четыре! — выполняет свою миссию пушинка.

А бабьё всё ещё бьётся за чужого мужика. Глупые, так и не поняли, зачем я устроила это шоу.

Пять… Шесть… Десять… Сорок… Семьдесят… Сто пятьдесят пять… Голова идёт кругом. Даже любопытство погасло, и я больше не прислушиваюсь к стервятничьим склокам на берегу. Двести… Сил уже нет, хоть я и в источнике. Двести сорок три…

— Я устала… — захныкала лерирея.

— Понимаю, моя хорошая. Потерпи. Большая часть уже позади…

— А мне приз понравится?

— Будем надеяться, — не стала обманывать её я. — Но, если нет, мы тебе другой придумаем, — даже мысленная речь, теперь давалась с трудом. — Договорились?

— Угу, — не слишком бодро откликнулась лериреюшка. — Двести сорок четыре.

Больше мы не разговаривали, лишь кроха продолжала вести счёт.

На триста пятидесятом я думала, сдохну. Ан нет, выжила. Но вернувшись в состояние вельхоры, так и осталась на четвереньках. С каждым обращением силы утекали, словно вода сквозь совсем уж прохудившееся решето. Вот только истина была где-то рядом. И ночь наверняка на дворе. Где-то мертвяки уже вовсю терроризируют местное население. А нам ещё метки ставить, жениться и детей строгать.

Вот такая, почти воинская, вернее, государственная повинность. Секс пушистый, секс обычный. Сомневаюсь, что буду в силах оценить внезапно свалившееся на меня счастье.

Но я это сделаю! А после… После пусть боги сами разруливают сложившуюся ситуацию. С меня хватит!

— Всё! — проскулив, резюмировала лерирея, на долгожданном, буквально выстраданном и вымученном триста восьмидесятом обороте. — Прости… Но это был первый и последний раз, когда я на такое повелась.

Да уж, это речи не той пушистой и непосредственной милашки. Грустно. Но что тут поделаешь?

— Больше и не придётся… — отозвалась я и, перехватив управление телом, на подрагивающих, норовящих подогнуться лапах, двинулась сквозь толпу вельхоров к Леонелю.

Подошла. Кое-как приподняла мордочку, заглянув в его глаза. В них я прочла сочувствие и затопившую всё внутри нежность.

Стою. Смотрю ему в глаза и не могу оторваться. Тону в них. А ведь раньше, ещё там, на Земле, читая подобные описания в книгах, считала это образным выражением. Ан нет. Весь мир гаснет, растворяется в дымке, и остаются лишь эти голубые озёра.

Миг, и предо мной уже знакомый по прошлому совместному купанию лерирей. Даже усталость забылась, хотя бодрости и не прибавилось. Но спинку я выпрямила, грудку выпятила, вся из себя приосанилась. Тянемся друг к другу носами…

— Хррр… — раздаётся справа.

— Уррр… — многоголосое ворчание слева.

Поворачиваюсь в одну сторону. В другую. Лериреи. Штук шесть! Может даже больше. Серые, белые, чёрные. Обступают. Морды оскалены, шерсть на загривках дыбом, уши прижаты.