Книга Наперекор богам, страница 39 – Марина Андреева

— Вот, чёрт! – только и смогла выдохнуть.

Мысли в панике разбегались прочь, словно испуганные включённым светом тараканы. Надо было срочно что-то делать, но что? Кинуться следом? Вспоминается прощальный взгляд отца и мурашки по коже бегут. Не-е-е… жить ещё хочется. Ну и надеяться, что папа прям вот так сразу Элифана не прибьёт.

И тут осеняет: Артон! Он может отвести в долину демонов и в гномьи просторы, ну и батю куда-нибудь отвлечь. Портал вспыхнул. Делаю шаг… интимный полумрак, охи, вздохи, стоны, и даже воздух в помещении, где я очутилась, наполнен страстью. В центре тонущего во мраке зала стоит огромная кровать, а там…

Я поёжилась, отгоняя накатывающее волнами желание при виде неимоверно возбуждающего любовного танца в исполнении трёх сплетённых между собой в порыве страсти сексапильных тел. Блин… надо с этим что-то делать… то ли воздержание долгое наслаивается на феячий темперамент, то ли амулет всё же как-то кривит восприятие?..

— Вот только не говори, что не хочешь к нам присоединиться, -- заметив меня, помурлыкал ни капли не смутившийся божок, в то время как дамы его бесстыдно продолжают ублажать.

— И не говорю, -- всё ещё пребывая несколько не в себе, отвечаю, а этот гад уже рядом и… -- Лапы убери! Я не это имела в виду! – ору.

Боги! Как же ненавижу я эти двойные отрицания… особенно в такие вот моменты, когда сосредоточиться очень непросто.

— Ты уж определись, малышка, то ты -- за, то лапы прочь, -- отвечает.

Тут же, словно соглашаясь с моим решением, Артон отступает на шаг назад, представ пред мои очи во всей красе, словно демонстрируя, от чего отказываюсь. Нет, ну не поспоришь -- хоро-о-ош…

— К-хм… я как бы это… не совсем по этому вопросу, -- наконец-то обретаю дар более или менее связанно излагать свои мысли.

Так и не удосужившийся хотя бы прикрыться чем-нибудь местами, хозяин спальни, картинно заломив бровь, взирает на меня и явно ждёт: что ж будет дальше?

— Нам надо поговорить. Срочно.

— Говори…

— Наедине! – срываюсь на нервной почве в крик.

— Положение твоего отца не даёт тебеправа врываться в чужие покои…

— И кто бы говорил? – с самым невинным лицом напоминаю о грехах минувших, и тихо так, шёпотом, можно сказать щадя его самолюбие, напоминаю: -- Давно ли ты умолял, чтоб я с отцом поговорила о тебе?

А ведь стоит заметить -- я это сделала! И первые полчаса весьма напряжённого диалога сложно было назвать приятными. А теперь он вновь в фаворе и опять как павлин хвост распушил. Ничего, красуйся, пока можешь красавчик, я тебе пёрышки-то ещё подщиплю. Вот уже в глазках загораются злые огоньки. Не нравится, когда о минувших слабостях припоминают? А как тебе такое:

— А змейкой случаем ты не желаешь стать? Такою милою…

Мне показалось, или его фигура как-то вдруг… поменьше стала, что ли? Злость во взоре заменяет неверие.

— Так это всё же ты была, -- и это не вопрос, а факт.

«Всё же…» -- значит предполагал? И всё равно нарывался на неприятности. Я в шоке, дорогая редакция! Но киваю. Он жестом отсылает прочь заждавшихся девиц. Те недовольны, но уходят.

— Прости за то, -- вмиг завернувшись в простынь, отводит взгляд.

— Былого не вернёшь, -- отмахиваюсь.

— И кто бы говорил? – моими же словами отвечает бог.

Ну да, могла бы. Но зачем? Ведь если быть совсем уж откровенной, я больше не жалею ни о чём. Перед глазами возник образ свившихся в порыве страсти Морганы и Элифана, тут же окидываю взглядом стоящего напротив мужчину. Жаль, повторить по своей воле духу не хватит. А что скрывать-то? Я была б не прочь. Но знать ему о том совсем необязательно.