Книга Windows. Окна Большого города, страница 74 – Марина Белкина

Неловко вышло и на приеме гинеколога. Ева разделась и только тут сообразила, что не в силах вскарабкаться в кресло. Доктор растерялась:

— Вам помочь?

Как она ей поможет? На руки не возьмет ведь – Ева не ребенок, взрослая женщина. Пришлось звать из коридора маму на помощь.

У Евы появилась привычка перед сном ставить на прикроватный столик вазочку с конфетами и читать любовные романы в мягких обложках, шурша обертками и страницами. С каждым из них она расправлялась так же лихо, как и с вазочкой конфет. За вечер одна книга и одна вазочка. Один – один.

Ева саркастически вскидывала брови:

— Только послушай! Адам коснулся ее бутона любви. Эвелина вся озарилась, замирая от страха и блаженства. Как думаешь, что конкретно имел в виду автор?

И они смеялись вместе с мамой.

Однажды Ева стояла на балконе и почувствовала запах сигаретного дыма. Она уже собиралась уйти в комнату, как услышала голоса.

Сосед сверху, местный активист, говорил:

— Была телка что надо. Я не знал, на какой хромой козе к ней подкатить. А теперь сама как хромая коза.

Сосед заржал.

— Братан, а реально, мог бы замутить с такой телкой?

— Недоукомплектованной? – спросил другой мужской голос.

— Тело негармоничное, мне не нравится. С другой стороны, все бабы недоукомплектованы. У них нет мозгов.

Сверху послышался смех.

Ева посмотрела за окно. Ей показалось, что небо стало черным, словно по нему неслось множество неведомых сущностей.

Почему обидеть хочется именно того человека, которому больше других нужна помощь?

Ева потянула на себя балконную дверь. В сером стекле возникли окна дома напротив, а потом и ее отражение: черные волосы, перемешанные с серебряными нитями седины, злые колючие глаза, обиженная мина старухи. Сосед прав. Разве можно быть гармоничной, если не достает какой-то части тела? У Евы не доставало лица.

С людьми на улице было еще хуже, чем со скользкими поверхностями. Ева кожей чувствовала любопытство, переходящее в неловкость. Часто она считывала жалость. Юбки теперь табу. Только брюки, широкие и мешковатые. Чтобы не заметно. Только широкая одежда. Эта девушка хромает – пусть, но она такая, как все.

Почему так хочется быть обычной, если ты особенная?..

Соня пригласила Еву на мастер-класс. Там учили рисовать по клеточкам. Художник изображал на своем листе простые штуки: овал, треугольник, соединяющие их параллельные линии. Точка, точка, огуречик. Ученики повторяли все шаг за шагом, и через два часа у каждого был готовый натюрморт, словно написанный художником. Слегка косоруким, но все-таки. В конце мастер-класса они выставили мольберты в ряд, как в художественной школе, и лектор предложил им самим выбрать лучшую работу. Выбрали рисунок Евы и устроили ей овацию. Ева растерялась. Как минимум пять натюрмортов в группе были круче, чем то, что изобразила она. Не такие кривые уж точно. У Евы нет ноги, а не глаз. Зачем они так? Ева поняла: люди на мастер-классе тоже видели не ее, а лицо покойницы.

Как-то мама достала с книжной полки альбом с фотографиями и присела к Еве на кровать.

— Вся ваша компания. Суслики, – кивнула она с удовлетворением, показывая на одну из фотографий. – Как дела у Лиды?

— Сидит в декрете.

— Ведет свой кулинарный блог, видела?

Ева пожала плечами. После аварии она редко заходила в социальные сети. Словно боялась среди всех этих счастливых и красивых лиц найти свое.