Книга Windows. Окна Большого города, страница 124 – Марина Белкина

Я следил за тобой, наблюдал, как ты потопталась вокруг очереди к Пушкинскому, стремясь прорваться на выставку прерафаэлитов, потом ушла. Посидела с подругой в кафе. Ты что-то рассказывала, размахивала руками, смеялась. А я смотрел на тебя через стекло и думал: „На свете существует человек, который может осветить мою жизнь одним своим появлением и изменить ее полностью“. Я понимаю, что твоя жизнь уже устроена. Да и вообще, на кой тебе сдался такой неудачник?

Я люблю тебя. Каждой клеточкой своего существа.

Если тебе неприятно, не отвечай. Мы просто сделаем вид, что ничего не было, и я снова буду твоей тенью.

Артем.

P. S.: Боже, я надеюсь, ты смогла разобрать мой почерк. Если нет, это просто катастрофа. Лучше бы я набрался смелости и поговорил с тобой. Или использовал контрл-альт-делит))».

Аглая Ивановна сняла очки и потерла переносицу. Кто такая эта Элина, и когда Артем написал ей письмо? Она повертела конверт в руках. На нем был написан адрес.

Она стояла на сцене в эффектном перьевом платье, которое облегало ее роскошное тело, черные волосы разметались по плечам, из-за уха выползала тоненькая косичка. Моргана держала микрофон, как Пиковая дама – белый цветок на одной из потертых старинных карт, которые она так любила. Латиноамериканский мотивчик «Рио Риты» окутывал привокзальный ресторан. За столиками сидели люди – отдыхали, веселились, смеялись, жевали люля и котлеты по-киевски – словно на сцене и не было Морганы. Под потолком вертелся зеркальный диско-шар, от чего по ее прекрасному лицу и по стенам ресторанчика бежали звезды и целые созвездия. Орион. Или Андромеда. Семен сделал глоток из чашечки – кофе по-восточному оказался крепким и довольно горячим. Глаза обожгли слезы. Звезды плыли по стенам, люди отдыхали, смеялись и жевали люля, котлеты по-киевски и не замечали, что на сцене богиня.

Всего, что он имел в этой жизни, Семен добился сам. Сам поступил в Горный институт. Не МГУ, конечно, но и не кулинарный техникум. После института сам прошел собеседование, ответил на все каверзные вопросы – а теперь продай мне эту ручку – и попал в отдел продаж крупной компании. Сейчас он дослужился до начальника отдела и теперь уже сам проводил собеседования. Издевался над новобранцами, придумывая идиотские вопросы. С женой Кристиной они познакомились на вечеринке. Африканской страсти у них никогда не было, но она всегда была ему другом и поддержкой во всех испытаниях. Главным испытанием их жизни, конечно, был Марик.

Когда он родился восьмимесячным, жена рыдала целыми днями, даже молоко пропало. Врачи ее накрутили, и Кристина сказала, что хочет оставить ребенка в роддоме. Семен не знал, чего хочет. В те адские дни он все вспоминал поездку в Турцию с компанией друзей, когда Кристины, а тем более этого ребенка, еще и в помине не было. Он жарился на солнце, пил виски и крутил курортный роман с блондинкой из Саратова. Семен не хотел ничего решать, он хотел в Турцию. В конце концов, он понял, что Кристина права. От ребенка надо отказываться. У них будут еще дети, первый блин комом. Мать Семена сказала: «Я предателей не растила. Отдашь сына в детдом – забудь о том, что у тебя есть мать». Ребенка оставили, а мать вильнула хвостом и уехала в Сочи к мужу. Основной удар пришелся на них с Кристиной.