Книга Windows. Окна Большого города, страница 115 – Марина Белкина

В палате на железных кроватях лежали дети, совсем маленькие, не старше семи лет. У каждого были светлые волосы, светящиеся, невероятного оттенка, отливавшие золотом, но удивительным казалось даже не это. Дети спали или ворочались с боку на бок на кровати, не размыкая глаз, словно в измененном состоянии, под воздействием медикаментов, раскачивались, одна рука вытянута вперед – имитируя положение на руках у матери. Это была палата детдома. Откуда они узнали, как мать укачивает свое дитя? Дети, которых никогда не брали на руки. Увидели из большого окна, которое выходило на детскую площадку? Или это знает каждый ребенок, даже тот, который никогда не знал своей матери?

На окно опустилась тень, словно солнце скрылось за тучей. На подоконник запрыгнула большая птица с женским лицом, обнаженными грудями между перьями и длинными наманикюренными ногтями. Гарпия.

Я свернулся клубком, на этой детской кроватке мне хватало места. Из глаз текли слезы, я вспоминал Белую птицу.

Гарпия ударилась оземь и обернулась темноволосой женщиной в белом медицинском халате. Той самой, с третьего этажа, пожирательницей юных девушек, которую я выпустил, чтобы завладеть ключом. Гарпия изогнула красивую бровь, окинула палату затуманенным взглядом и вышла за дверь. Впрочем, она очень скоро вернулась, толкая перед собой тележку с батареей бутылочек со смесью для кормления. Вскоре из-за двери показалась и вторая медсестра, как две капли воды похожая на первую, так что стало не понятно, которая из них была пленницей на третьем, а какая растерзала на части мою Белую птицу.

Гарпия шла мимо железных кроватей и мурлыкала себе под нос:

Испанская песенка, в которой я понимал каждое слово.

При появлении тележки с бутылочками дети заволновались, стали раскачиваться из стороны в сторону еще сильнее. Гарпия раздавала детям бутылочки, и они жадно сосали молочную смесь. Одна девочка, лет двух, схватила гарпию за руку:

— Ты моя мама?

Гарпия выдернула руку.

— Я не твоя мама. Твоя мама умерла.

Девочка захныкала, и тогда гарпия размахнулась и дала ей пощечину. Я никогда не видел, чтобы били таких маленьких детей. Двухлетние люди драгоценны априори. Даже если у них нет таких прекрасных золотых волос, как у этой девочки. Если бы такую маленькую девочку ударили наотмашь, допустим, в детском саду, воспитателя бы выгнали с работы. Родители подали бы в суд, и воспитателя посадили бы в тюрьму. Об этом бы написали во всех газетах и сняли бы телевизионное шоу. А вокруг этой золотоволосой девочки не подняли шумихи. Она никому не была нужна, хоть и была драгоценна априори. А с никому не нужным ребенком может произойти все что угодно.

Это был этаж никому не нужных детей.

Я подумал, что гарпия поднимет скандал, если обнаружит в детской кроватке взрослого мужика, но она мазнула по мне невидящим взглядом и сунула бутылочку со смесью, как другим младенцам. Халатность медицинского персонала этого сиротского заведения сыграла мне на руку.

Я с ненавистью проводил ее взглядом. Гарпия застыла возле стеклянной двери, поправляя волосы, и пытаясь поймать свое отражение.

— Полкрыла отдала бы за зеркало, – пробормотала она и вышла за дверь.

В замке повернулся ключ. Быть может, тот самый, который нужен мне? Как достать его без кристалла? В задумчивости я посмотрел на детскую бутылочку в своей руке. В голове возникла картина: я лежу в колыбели, которую качает добрая женская рука, рука моей матери. Она дает мне бутылочку, соска касается моих губ – божественное видение. Грудь обожгла жажда. Я потянулся к бутылке со смесью.