Книга 21 день, страница 50 – Анна Гром

— Этот человек для тебя важен? – Нэлл снова будто прочла мои мысли. Я отвернула взгляд от монитора.

— Это сложный вопрос.

— По десятибальной шкале.

— Нэлл, это не то…

Не то. А что тогда то? К паршивому чувству вины прибавилось чувство стыда – я словно бы откатилась к своему пятнадцатилетию, когда вихри эмоций, приправленные гормональными всплесками, безоговорочно преобладали над простой логикой. Я не могла обозначить словами то, что чувствую, и поэтому не могла сама себе в своих чувствах признаться. Интерес? Благодарность за поддержку и участие? Сочувствие? Влечение?

— Знаешь, что я думаю. Если бы отношения с этим человеком не были бы важны для тебя, ты бы мне не позвонила.

— Просто я не хочу, чтобы он думал обо мне невесть что.

— Тогда, может, есть смысл спросить его самого, что он думает об этом? Это ведь мужчина, верно?

— Спасибо, Нэлл. Ты очень помогла.

Я обрубила связь, ненавидя сама себя. Нэлл потом выскажет мне за внезапный саботаж сеанса, но это волновало меня куда меньше. Ромашковый чай остыл, превратившись в мерзкое горькое пойло. Я выплеснула его в раковину. Написала Браунингу «можно». Постаралась ни о чём не думать, просто не думать. Звонок не вставил себя ждать. Стоило записать его номер, чтобы набор незнакомых цифр не пугал меня. Я ведь не думала, что он начнёт звонить мне так часто…

— Привет, Флоренс. Ты как после поездки?

Я прокашлялась. Его голос щекотно коснулся слуха, оказавшись неожиданно приятным.

— Изрядно потрёпана, но жива, – криво ухмыльнулась я, стараясь проглотить ком, колючим ежом застрявший в горле. Снова занервничала.

— Хорошо. Ты так долго не отвечала, что я уже начал подозревать обратное, – я услышала, как он улыбнулся и почему-то отчётливо ощутила горький привкус ромашки на языке. – Я сейчас недалеко от твоего дома. Ты можешь спуститься, хочу кое-что показать тебе.

— Это кое-что до завтра не терпит? – спросила я нарочито усталым и безразличным голосом. Так я старалась скрыть свою нервозность, прежде всего от себя самой.

— Мне удалось вытащить обе фотки с базы, которые ты отправила мне…

— Секунду! Спускаюсь.

С этого и стоило начинать – предупредительность Браунинга сегодня сыграла ему не на пользу.

Я сбросила связь и заметалась по квартире в поиске одежды. Старые тренировочные брюки я почему-то откинула. Распахнув дверцы шкафа я вытащила белую рубашку-платье. Сто лет его не надевала, Патрик говорил, что у меня на груди расходятся пуговицы. Однако, уже два года мне официально плевать на его мнение. От туфель на каблуке я отказалась, иначе платье превратилось бы в наряд для свидания, а для этого не было ни единого повода. Сунув ноги в кроссовки, я поспешила по лестнице вниз, на ходу заворачивая растрёпанные волосы в небрежный пучок на макушке.

Я вышла из парадной как раз в тот момент, когда Дэмиан парковался у обочины. Мой силуэт промелькнул в отражении начищенного до блеска корпуса его машины, и я в своём белом платье вдруг показалась себе привидением, а потом только что вставшей с постели дурочкой, забывшей переодеть ночнушку. Я приросла к пятачку асфальта под своими ногами, чувствуя себя конченой идиоткой.

Дэмиан вышел из машины, ослепив меня счастливой улыбкой. Он рад был меня видеть. Ну, а что мне оставалось делать в свою очередь? Конечно же напасть.