Книга Ты моя зависимость, страница 6 – Анна Гром

— Ты спросил, на кого я учусь, – пояснила Даша и слегка бровью повела, будто почувствовала, что её совсем не слушают.

— Интересно, наверное, – Разумовский прохлопал всё на свете, гул своих-чужих мыслей подавлял все остальные звуки.

Под столом, прикрытым длинной, белоснежной скатертью, носок ботинка отбивал нервический ритм, а над головой схлопнулся вакуум, лишив зрения, слуха, вкуса. Слишком много людей, слишком мало кислорода, слишком жарко, так, что даже расстёгнутый ворот синей, под цвет глаз, рубашки сдавливал горло. Хотелось выйти на террасу или балкончик с коваными перилами, украшенными отвратительно-безвкусными виноградными листьями. Он не почувствовал даже как острие простого, столового ножа впивается в ладони, пачкая серую гладь в этот чёртов алый.

— Вообще-то, не очень. Я еще не знаю, чем хочу заниматься в жизни. Но мечты родителей исполнять точно не хочу.

— Извини, – не выдержал, двинул со скрипом стул и вышел в вечерний мрак, оставив на столе салфетку в бордовых кровяных разводах.

Визгливый смех тупой блондинки через стол, спёртый воздух вперемешку с горелой вонью с кухни, эти масляные взгляды напрямую и исподтишка. Все чувства обострились, выворачиваясь шкурой наружу, заставляя сжимать кулаки до белых костяшек, чтобы сдержаться и не разнести до фундамента всё вокруг себя. Эти состояния не поддавались статистике. Кир не знал, как давно и как часто они случались, как они повлияют на успех грядущих операций и на его жизнь в целом, а челюсти упорно сводила какая-то необъяснимая судорога, когда он собирался рассказать об этом своему курирующему психотерапевту.

Он сломался тогда, когда половина Денчика дёргалась у него на руках в агонии, механизм заклинило, у заводного солдатика сдохла батарейка, а может и раньше, когда мелким бегал от отчимовского ремня и всё равно никогда не смог убежать.

— Я тебя заболтала, наверное, – она вышла следом и встала за его плечом, тихая, тёплая, свежая, пока он дышал и не дышал, сгорбившись над стальными прутьями ограждений. Доверчивая, наивная, сама взяла его за руку, тщетно пыталась в глаза заглянуть. Глупая, ведь ничего кроме необъятного дна она в них не увидит, а он неизбежно утянет её за собой, ведь падать одному чертовски страшно. – У тебя кровь идёт.

Разум дробился на крошево, чтобы собраться заново мозаикой с лишними деталями, которых не выкинуть, и пристроить некуда. Кир развернулся к ней, сделал шаг, обнял, пачкая бордовым светлую ткань платья, позволил себе раствориться в её обеспокоенном взгляде, провести пальцем по тонкой складочке меж бровей, по линии пушистых ресниц, по бриллиантовому гвоздику в нежной мочке уха.

— Ты очень красивая.

— Что с тобой? – Если бы ты знала, девочка, то сейчас же отпросилась бы в дамскую комнату припудрить носик и свалила бы через заднюю дверь в глухую ночь, но нет же. Добросердечное создание, она искренне беспокоиться о малознакомом мудаке, который хочет хоть на миг вынырнуть из собственного дерьма каким угодно способом и за чей угодно счёт.

— Я могу чем-то помочь? – Запутать пальцы в ее волосах, смять прическу, вылизать, сожрать эту красную шлюшью помаду, которая никак не шла её нежному лицу, оставить её без этой бабской фальшивой брони, с обнаженной душой и телом, до дна выпить. Если она могла помочь ему сейчас, то только этим.