Книга Продана криминальному боссу, страница 19 – Анна Гром

— Простите меня. Александр, простите, – она снова взмолилась. Александр услышал, как в её голосе дрожат слёзы. Почувствовал себя последней тварью. – Можно я вам просто спою?

Не дожидаясь ответа, она тихо затянула. Александр узнал эту песню с первых слов.

«Не уходи, побудь со мною,

Здесь так отрадно, так светло.

Я поцелуями покрою

Уста, и очи, и чело».

У Эмилии был удивительный тембр, очень низкий, грудной. Она была рождена, чтобы петь романсы или блюз. Рождена, чтобы её слушали, чтобы ею восхищались. Эмилия казалась ему певчей птицей, запертой в высокой башне, там, где её пение больше никто никогда не услышит. Её голос удивительно правильно скользил по нотам, лишь на верхних он срывался на шёпот – Эмилия плакала или старалась не шуметь.

«Не уходи, побудь со мною.

Я так давно тебя люблю.

Тебя я лаской огневою

И обожгу, и утомлю».

Слишком пронзительно. Слишком чувственно. Становилось жарко, корпус телефона раскалялся в ладонях, Александр уткнулся лбом в прохладное стекло окна. Он был не в силах нажать на отбой.

«Восторг любви нас ждет с тобою…

Не уходи, не уходи!»

Он впервые опоздал на работу.

Когда он явился в приёмную, секретарша подскочила со стула и, звонко пропев «Доброе утро, Александр Искандерович!», бросилась к кофемашине.

После голоса Эмилии её голос показался ему гудением газонокосилки.

Сосредоточиться не выходило – Александр включил ноутбук и тут же захлопнул крышку. Письма на столе оставил нетронутыми. Вести о скоропостижной смерти его супруги от удара током расползлись быстро, но его не интересовали десятки одинаковых соболезнований.

— Александр Искандерович, ваш кофе.

Секретарша вошла без стука. Поставила поднос. Проходя мимо, как бы невзначай коснулась бедром его плеча. Александр повернулся, посмотрел на неё – её блузка была расстёгнута уже на три пуговицы, а не на две, в чёрном кружеве прозрачного бюстгальтера читался призыв к действию. Алёна тоже, вероятно, очень желала посочувствовать его утрате.

Ощутив на себе его взгляд, она задержалась. Улыбнувшись, притворно стыдливо опустила глаза в пол, красноречиво взглянула на дверь, которую она предусмотрительно закрыла за собой. Алёна молчала, но гудение в голове лишь усиливалось, в ушах застучала кровь. Александр подался вперёд, взял её за руку и дёрнул на себя; охнув, секретарша упала ему на колени. Она первая вцепилась ему в губы и перед этим – Александр услышал отчётливо – победоносно ухмыльнулась. Она ждала секса с ним почти год, с самого первого её рабочего дня. И с прошлого раза она, видимо, сделала для себя вывод, что теперь это будет на регулярной основе.

Воскресенский бесцеремонно расправился с её блузкой – чёрный кружевной бюстгальтер, почти прозрачный, едва скрывавший полные, крупные полукружия сосков, предстал во всей своей соблазнительной откровенности. Александр не стал его трогать, оставляя себе место для фантазии. Он не стал ни ласкать её, ни целовать в губы – сработала внутренняя брезгливость к дешёвым женщинам. Ей этого было и не нужно – секретарша мечтала скорее насадиться на член, словно исходила возбуждением от одного только его вида и ни в каких дополнительных стимуляциях не нуждалась.

Александру даже ничего не пришлось делать, она сама ловко расстегнула ему брюки и сползла вниз, пристраивая свою ярко-рыжую голову ему между ног. Она делала это с таким усердием и с такой преданностью заглядывала в глаза, словно этот акт – всё, к чему она в этой жизни готовилась. Апофеоз всего её существования – сидеть скрюченной на полу с нелепым, почти смешным выражением лица, с раздутыми щеками, издавая гнусные звуки крайнего удовольствия и истекая слюной, пытаясь протолкнуть его член глубже в глотку. Александр не хотел смотреть на это лицо – он резко поднял её за подмышки, развернул к себе спиной, уложил на стол и задрал ей юбку. Под юбкой обнаружились кружевные чулки – ну как же иначе? Белья на ней не было – ещё одно подтверждение тому, что секретарша готовилась именно к этому. Не хуже, чем к международной конференции.