Книга Заберу тебя себе, страница 50 – Анна Гром

Я подняла взгляд. В его глубоких, темных глазах отражалось что-то, что заставило меня замереть. Желание? Удивление столь неожиданной близости? Время словно остановилось. Мы стояли в объятиях друг друга, не говоря ни слова, лишь глядя друг другу в глаза, и в этой немой сцене было больше напряжения, чем в любом диалоге.

Воздух в ресторане был пропитан мягким светом, льющимся из антикварных ламп под потолком, и тонким ароматом свежесваренного кофе, смешанного с едва уловимыми нотками дорогого парфюма и чего-то пряного, доносящегося из кухни. Мы сидели за небольшим столиком у окна, за которым мерцали огни вечернего города, превращая обыденный пейзаж в нечто сказочное. Интерьер, выполненный в приглушенных тонах, с бархатными диванами и деревянными панелями, создавал ощущение уюта и интимности, словно весь мир за пределами этих стен перестал существовать.

— После развода я занимался Кирой и работал. Много работал. Мне было не до личной жизни. – голос Александра был низким, спокойным, но в нем слышалась едва уловимая усталость, отголосок пережитого.

Он говорил, глядя прямо на меня, без утайки, и в его глубоких, внимательных глазах не было ни тени лжи. Я слушала его, и каждое слово, сказанное им, словно растворяло очередной слой моей собственной брони. Сталев рассказывал о себе, отвечал на мои вопросы честно и открыто, с готовностью развеивал мои тревоги, которые, признаться, я и сама не всегда могла сформулировать. Рядом с ним я всё больше расслаблялась, чувствуя себя, наконец, человеком, а не функцией или приложением к чьим-то ожиданиям. Женщиной. Которая достойна внимания, заботы и ухаживаний просто по факту своего существования. И которой не надо ничего заслуживать, выгрызать, доказывать. Это было такое непривычное, почти забытое ощущение, что я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть его.

Он был… другим. Не таким, как все, кого я знала. Его широкие плечи, казалось, могли выдержать любой груз, а взгляд, проникающий в самую душу, одновременно успокаивал и будоражил. В его движениях чувствовалась уверенность, но без надменности, а легкая небритость и чуть небрежно расчёсанные темные волосы придавали ему вид человека, который не тратит время на пустые ритуалы, предпочитая быть настоящим. Он был воплощением силы и нежности одновременно, и это сочетание притягивало меня с непреодолимой силой.

По поводу этого ужина я даже надела трикотажное чёрное платье, которое так удачно попалось мне на глаза, когда я упаковывала вещи. Оно облегало фигуру, подчеркивая изгибы, и я чувствовала себя в нем женственно, но… К сожалению, мне не удалось сделать укладку или хороший макияж, потому что бесконечно внезапный Сталев снова не дал мне толком подготовиться.

Может, это и хорошо, потому что он видит меня естественной.

Вспомнилась Липницкая, отделанная с головы до пят. Интересно, если с неё все это смыть, она останется похожа на себя?

— Я понимаю, – тихо произнесла я, кивнув. – Я до сих пор ещё не до конца осознаю произошедшее. У меня даже времени толком не было впасть в уныние, всё время в работе, в каких-то конфликтах. Вот с переездом ещё этим.

— Жалеешь? – вдруг спросил он. Взгляд его на минутку стал таким же стальным и суровым, как был когда-то.

— О чём?

— О том, что распалась твоя семья. Что этот… человек больше не твой муж.