Книга Дай мне жить. Сбежать от тирана, страница 51 – Анна Гром

Лучше бы он меня убил. Я бы перенесла это легче, чем смотреть, как мучают близкого человека.

Это я виновата. Это я во всём виновата. Если бы я не вломилась к нему, если бы он меня никогда не узнал… Он спокойно себе жил бы. Может, сдался бы под напором какой-нибудь очередной работницы, у него родились бы дети. Он бы не истекал сейчас кровью. Эта мысль жгла изнутри, отравляя каждую клеточку организма.

— А с этими что?

— Оставь тут. И уволить нахрен.

Краем глаза я видела, что охранников без сознания так и бросили на ферме, как лишний груз.

— Если б не огнестрел, он бы тут всех завалил. Хоть бы объяснил, с кем работать будем. Надо было больше людей брать, – бурчали где-то над ухом. Это они про Пашу. Да, в этом они правы. Но против пули мало кто выстоит.

Охранников осталось только трое. Один вёз меня и Ильдара, второй и третий сели за руль в машину, в которую загрузили Пашу. Они явно не были довольны приказами Ильдара. Они Пашу недооценили.

Нас с Пашей посадили по разным машинам. Меня запихнули к Ильдару на заднее сиденье.

Он сверлил меня взглядом так, что горела щека, но я не могла повернуться, просто не могла.

— Ничего не хочешь мне сказать? – Его голос был тих, но в нем звенела сталь. Я молчала. Если я открою рот, меня вырвет. Горло сжалось спазмом, а в груди нарастала паника.

— Смотри на меня, – тихим, но приказным голосом сказал Гумеров.

Я ощутила холодные пальцы на подбородке. Он повернул мое лицо к себе. У него всегда были ледяные руки. Как у пресмыкающегося. Не удивлюсь, если у него кровь зеленого цвета. Проклятая скользкая, холодная рыба!

— Я. Хочу. Развод! И больше никогда тебя не видеть! – процедила я сквозь зубы, и у меня тут же полились слёзы. Горячие и жгучие, как кислота.

— Никак не пойму, что ж я такого плохого сделал тебе, Рита?

Мне нечего было ответить. Все мои ответы были бы уничтожены и обесценены. Со стороны Ильдар всегда производил впечатление идеального мужчины: верный, щедрый, красивый, перспективный, заботливый. Но никто не видел обратную сторону этой «идеальности», и никто не понимал, что мне не хватало. Никто не знал, как тонко он уничтожал меня как личность, как тонко и незаметно укладывал меня в гроб и вбивал гвоздик за гвоздиком, медленно, методично. Как мучительно и незаметно убивают слова, поступки, подозрения, обесценивание, промывание мозгов, манипуляции, заточение, насилие эмоциональное и психологическое. Он не сделал ничего плохого. Ничего. Просто довёл свою первую жену до желания yйти из жизни. И сейчас уже почти довёл меня.

Дорога была ухабистой, и каждый толчок отдавался болью в затекших мышцах.

Ильдар вышел из машины, обошёл её, открыл дверь с моей стороны и подал руку. Я не шелохнулась.

Ночной воздух, проникший в машину, был холодным и влажным, пронизывающим до костей, пахнул землей и сыростью, прелой листвой и чем-то неуловимо тревожным. Передо мной расстилалось бескрайнее, чёрное поле, поглощающее свет звёзд, а вдали, на самом краю горизонта, виднелись лишь тёмные, зловещие силуэты деревьев, похожие на костлявые пальцы, тянущиеся к небу. Ильдар вышел из машины, неторопливо обошёл её, словно наслаждаясь моментом своего очередного триумфа, открыл дверь с моей стороны и подал руку. Его жест был до того обыденным, до того лицемерным, что меня чуть не стошнило. Я не шелохнулась, не в силах даже пошевелить пальцем. Моё тело отказывалось подчиняться, застыв в оцепенении.