Книга Бой без правил. За любовь, страница 67 – Анна Гром

Странно, но дядя Миша и её отец находят, о чём поболтать во время перерывов на смену блюд – кажется, это бейсбол, автомобили и, как ни странно, работа – Михаил Костров отбывает наказание, занимаясь курьерскими доставками в отделении почты, в котором отец Алисы трудится почти двадцать лет. Алиса не могла представить, что однажды застанет их за мирной и искренне заинтересованной беседой, настолько её семья была предвзята к семье Костровых. Всё течёт, всё меняется, как говорил однажды кто-то из великих, но меняется всё не просто так – необходимо принимать решения, и решения эти подкреплять действиями. Алиса своё решение приняла в тот самый дождливый вечер на крылечке дома Ярика, и не было ни единой секунды, в которой бы она пожалела об этом. Даже сейчас, обмениваясь неловкими улыбками с Лизой – так зовут подружку дяди Миши – потому что не нашла с ней ни одной общей темы для разговора, Алиса тревожится, потому что всё ещё опасается каких-либо неприятных инцидентов, но бесконечно счастлива.

В гостиной дома её родителей – её дома – соседствует пышное, яркое цветение жизни и медленное умирание без истеричного отрицания этого, но со спокойным принятием и смирением с судьбой; надежды на счастливое будущее и скупая тоска по прошлому, которое никогда уже не повторится; разные уровни доходов и образования; разные представления о том, как надо и как не надо. Всего семь человек, но Алиса ощущает себя потерявшейся на огромной площади в каком-нибудь старинном городке, среди наводнивших её туристов, в водовороте смешения культур, без карты и знания языка. Ново и необычно видеть, как все эти люди осторожно принимают друг друга, пробуя общаться и налаживать отношения. А ведь это все она, Алиса Максимова, без пяти минут Кострова, заварила всю эту кашу! Она и её острое, почти эгоистичное желание быть счастливой рядом с по-настоящему любимым человеком. Алиса испытывает по этому поводу смешанные чувства: неловкость за то, что заставила всех этих людей испытывать неудобства и странную, смущённую гордость за то, что смогла столь разных людей объединить.

Алиса, приехавшая только вчера и с порога попавшая в предпраздничный водоворот, не успела толком побыть с Ярославом и тем более сообщить ему об очередном своём важном решении. Она находит его на террасе, недавно застеклённой и утеплённой отцом с помощью того же Ярика. Отец со смехом рассказывал ей по телефону, как мама, гордо задирая голову и пряча взгляд, звала их обоих прерваться на чай или на обед, и как Ярик, не обращая внимания на весь подтекст их с ней отношений, искренне и с улыбкой благодарил её. Она вела себя, как ребёнок: не желая признавать свою неправоту и делать ответные шаги, изображала уязвленную гордость, и, кажется, это понимали все, кроме неё самой. Марии тяжело было расставаться с собственными убеждениям, но этот Новый год стал подтверждением тому, что дело всё-таки сдвинулось с мёртвой точки.

— Вижу, дядя Миша освоился с жизнью без боев, выглядит он весьма довольным, – замечает Алиса, бросая взгляд через плечо на стеклянную, плотно закрытую дверь в гостиную, за которой ведётся неспешное празднество.

— Его признали самым быстрым курьером всей службы доставки, даже какой-то значок выдали. – Что не удивительно, ведь Михаил развозит почту прямо на своём винтажном мотозвере. Ярик прячет лицо в ладонь, пытаясь скрыть смущённую улыбку, словно не об отце говорит, а о Тимохе, внезапно начавшем делать взрослые успехи. – Параллельно он на авторазборе подрабатывает. Рассказывал мне, что любил по юности в машинах ковыряться. Хочется надеяться, что эти машины не из угона.