Книга Тайная страсть. Мое искушение, страница 114 – Ася Мори

игнором. Зациклилась на своих тревожных сомнениях и не позволила Яну даже

объясниться. Кто же я после этого? «Ненадежный партнер», как сказала бы Карина? Нет,

я в сто раз хуже!

Меня накрывает такое сожаление и желание отмотать все назад, что я решительно

выпаливаю:

— Я так испугалась, Ян… так сильно, что поверила всем, кроме тебя…

Он молчит. Похоже, намеренно выбирает тишину вместо привычных слов. Напряжение в его

теле выдают лишь ладони, крепко сжимающие руль.

— Все обсудим потом, — наконец-то отвечает он и, спустя секунду молчания,

добавляет: — Андрею позвонить?

— Нет, — мотаю головой.

Через несколько минут мы въезжаем на территорию частной клиники, где меня, испуганную

и неподготовленную, встречает Лариса Дмитриевна.

— Не сегодня мы должны были встретиться, Кристина, не сегодня! — Губ

акушера-гинеколога касается тревожная улыбка, затем она переводит взгляд на хмурого

Яна, спрашивая: — А вы?..

— А я с ней, — обращается к врачу Ян, смотря прямо на меня.

* * *

Роды прошли стремительно. Я помню, мама рассказывала, как я появилась на свет всего

через два часа с начала первой схватки. Я, как выясняется, не стала исключением в

традициях нашей семьи.

Меня успели только отвести в палату, помогли устроиться на кровати, как схватки

начали наплывать одна за другой, не дав мне ни секунды передышки. Яна я осознанно

попросила выйти. Не хотела, чтобы он наблюдал за самим процессом. Тогда я не знала,

остался ли он дожидаться момента, пока малышка появится на свет, но мне этого

безумно хотелось.

И вот… все позади. Моя девочка родилась немного недоношенной (весом 2,8 кг), однако

Лариса Дмитриевна меня заверила, что при должном уходе и правильном кормлении все

будет хорошо.

Сейчас, наблюдая за кряхтящим комочком в моих руках, я не могу остановить слезы. Они

катятся солеными ручьями. Все мои попытки забеременеть, годы самоедства,

убежденность в том, что со мной что-то не так, растворяются вмиг, когда я прижимаю

ребенка чуть сильнее к груди. Мою дочку. Живую, теплую и настоящую.

Я прошу позвать Яна и испытываю огромное облегчение, когда вижу его — растрепанного и

дико взволнованного! — в дверях палаты. Он остался…

Он смотрит на меня так, будто я сейчас олицетворяю для него в своем уставшем образе

все муки мира. Ореховые глаза мечутся по моему измученному родами лицу, хотя, по

правде говоря, обо всей боли забываешь сразу, как только впервые слышишь крик своего

новорожденного ребенка.

Ян делает несколько шагов в мою сторону и застывает. Для него это впервые и,

наверное, чересчур неожиданно. Он еще так молод, у него впереди неимоверное

количество непокоренных вершин. Он приехал сюда «не возвращать меня», а получилось

так, что ненароком попал на роды дочери.

— Ну что же вы, папаша, такой нерешительный, — сама того не ведая, выдает медсестра

правду, посмеиваясь над робкими телодвижениями этого татуированного красавца в

стильной кожаной куртке, которую он так и не удосужился снять.

Кадык на его шее дергается, а брови недоуменно взлетают вверх. Ян громко сглатывает и

переводит взгляд на спящую в моих объятиях дочку. Она пока еще тихо и мирно сопит.

— Папаша?.. — хрипит он.

Кажется, в следующую секунду он грохнется от шокирующей новости в обморок.

Я многозначительно киваю, содрогаясь новой порцией всхлипов.