Книга Месть ниоткуда, страница 83 – Михаил Михайлович Попов

Нет, придется, конечно, уйти. Только как это сделать, не оскандалившись? У меня ведь мало времени.

— Скажите, а она долго там пробудет?

Мне показалось, что у охранника глаза сделались настороженными. Вот именно этого вопроса он от меня и не ожидал. Я скосил взгляд и увидел кривую улыбочку на губах девушки за стойкой. Девушка была некрасива, но улыбалась с позиций какого-то превосходства. Превосходства над Ниной?

Охранник, наконец, нашел рациональное зерно в моем вопросе.

— Вы что, машину неудачно поставили?

Так, что он имеет в виду? Ах, вот, кажется, что: он думает, что это я ее привез. Это открытие меня разъярило. Он думает, что я ее сюда привез и должен забрать. А зачем я ее сюда привез?

Я уже все понял. Меня прямо ошпарило этим пониманием, хотя я себе это еще не сформулировал, и по инерции произнес бледными губами:

— Нет, мы на автобусе.

Глаза у громилы сделались почти смеющимися, а девушка за стойкой выразительно поджала губу.

Нет, я из этой ситуации должен катапультироваться. Почему я, действительно, не на машине? Это же дико смешно — развозить жриц любви на муниципальном транспорте.

И тут зазвонил мой телефон. Никогда я еще так не радовался тому, что он у меня есть. Пусть кто угодно, пусть Василиса, пусть даже Марченко… Номер был незнакомый. Ладно.

Я встал. Решительно и свободно, потому что человек, которому позвонили по мобильнику, тут же выпадает из-под юрисдикции любого очного разговора. Его, убегающего с прижатым к уху куском пластика, простят, сколь бы объективно невежливым он ни был в этот момент. А про Нину додумаем потом.

— Это я, — произнес приглушенный голос в трубке. — У меня мало времени. Я сумел выкрасть его в прошлое посещение. Я не болен, Женя, не болен, запомните это. Хотя я и лежачий, но меня возят на процедуры, и я кое-что разузнал. Главное осиное гнездо у них в здании старой лаборатории. Это только внешне она старинная. А на самом деле там стоят железные саркофаги, в них укладывают людей. Я видел, как они туда заходят сами, а потом их вывозят на носилках. Женя, действуйте. Мне уже все равно, но я еще посражаюсь. Женя, проникните в лабораторию, подключайте общественность. Там затевается что-то страшное… Все, больше не могу говорить, сюда идут.

И Ипполит Игнатьевич отключился.

Я стоял на улице. Доходило до меня только что услышанное медленно. Я обернулся в сторону «Помпея». Охранник стоял на крыльце. Нет, дорогой, в следующий раз. Сейчас я не готов к разговору по душам с, возможно, матерью моего ребенка, выбравшей для себя сомнительное ремесло.

Я вообще ни к чему не готов, мне просто надо где-то отсидеться и подумать.

* * *

Мне пришлось немного подождать на лестнице, прежде чем Лолита меня впустила. Я вошел в квартиру, когда по ступенькам с третьего этажа скатилась стайка весело матерящихся девок, закуривающих на ходу. Влажностью воздуха жилище печальной однокурсницы напоминало баню. Да и вообще, все было чуть сырое, требовавшее проветривания и просушки.

— А чего они убежали? — спросил я и тут же вспомнил: Лола уже объясняла мне, что таковы правила — никаких ночевок. Таково было условие голландского благотворительного партнера. Европейский опыт работы показал, что в противном случае точка практически обречена на превращение в вертеп. Травка, пиво, мужики…