Книга Месть ниоткуда, страница 123 – Михаил Михайлович Попов

— Да все в порядке, — лживым голосом успокоила его Нина.

Зазвонил телефон. Я не хотел разговаривать. Но это был способ хотя бы временно не участвовать в Нинином деле.

Балбошина. Господи, ей-то что надо?

Сообщение от нее поступило следующее: вчера в своей квартире избита до полусмерти Лолитка Обломова. Избита, надо понимать, ее уличными подружками. Связали — мама родная! — и избили ногами. Двоих вроде задержали. Они говорят, что заподозрили — хозяйка тайно снимает их в квартире и перегоняет видео, как дешевое реалити-шоу, своим хозяевам-голландцам. Вот такая благодарность.

Я ничего не мог ответить. Снаряды падают как-то слишком плотно. Что, теперь повсюду молодые девки избивают всех взрослых теток ногами? Это вместо горящих машин и взрывающихся автобусов? Новый поворот апокалиптического сюжета? И на вопиющее проявление благодарности не похоже.

— Так что от меня-то нужно?

— Поехали навестим. Яблочек купим. В больнице она, недалеко от меня. Хотя нет, у нее челюсть сломана. Тогда, наверно, сок, — задумалась Люба.

— Какая гадость, — сказал я, думая в этот момент о коварных голландцах, тайно напичкавших честную Лолитину квартиру своими жучками и глазками. Явно девки на что-то случайно наткнулись и, не разбираясь, навели справедливость. Поверить, что Лолита сознательно могла участвовать в таком деле, я не мог.

— Ты что это? — спросили Балбошина с Ниной.

— Я не могу, — ответил я в трубку, — я сейчас везу одну больную в лепрозорий. Там нет санитаров…

— Куда, куда? — не поняла Балбошина.

— Стой, — крикнула Нина водителю. И потом сразу мне: — Пошел вон!

Выбирался из машины, сильно недоумевая: она подумала, что я издеваюсь? А я сам не знал, что говорю.

Обернувшись, я сказал с чувством:

— Прощай, Нина. Всем привет.

Она захлопнула дверь, как историю отношений. А я обнаружил, что все еще разговариваю с Балбошиной.

— …они говорят, что там вообще творится какой-то, не понять какой, кошмар. Все духи вроде как перебесились. У них там чуть не восстание, требования предъявляют. Я видела сама, как блюдце бегает, подпрыгивает и даже немного летает. Паника. И беспорядок — вызывают одного, а является кто-нибудь совсем другой, силой отпихивает и начинает такую чушь нести.

— О чем ты?

— Ты что, меня не слушаешь?

— Слушать-то я слушаю…

— Да я сама раньше больше смеялась — платят за помещение, да и спасибо. А теперь не знаю, что и думать.

Я вздохнул. Машина с сестрами исчезла за поворотом.

— Понимаешь, ты не обижайся, звучит это ведь как анекдот: паника в загробном мире, духи протестуют, «байки из склепа». Чушь!

— Не знаю, не знаю, эти ребята все бледные ходят, вчера перепили. Говорят — никого из родственников вызвать не удается. Кого ни вызовут — все время какой-то Руперт вылезает и уж паясничает так страшно, матерится и, главное, всех знает, кто за столом сидит. Никак его нельзя загнать назад. Чего смеешься, дурак?!

— Это не дух прямо, а какой-то вирус, знаешь, как в компьютере. Кто-то сочинил его здесь, у нас, — гаденышей ведь хватает — и запустил в загробный мир, он там и безобразничает.

— Пошел ты. — И она, наконец, отключилась.

Я некоторое время глупо улыбался, стоя на краю тротуара. Мне нравилась моя внезапная идея: хакеры загробного мира! Тот свет — это ведь тоже в каком-то смысле сеть. Если есть кто-то, кто может облучать души, находящиеся по «сю» сторону, то ничего ведь не мешает найтись и таким, кто знает способ расшевелить и мертвые души. И уже, пожалуй, нашлись, раз профессионалы столоверчения в ужасе и тоске.