Книга Птичий глаз, страница 95 – Кира Брайан

— Сколько грядок делаем? Как в том году? — Сорока оперлась на черенок тяпки.

— Я не помню, сколько было в том году, — Чиж смахнул со лба капли пота.

— Делай две маленькие и две большие, а остальное картошкой засадим, — Глухарь сидел на крыльце, выбирая семена для посадки из тех, что насобирал в прошлом году. — Щегол, Сизый, как у вас там с полем под картошку?

Сизый завязал волосы банданой и показал Глухарю большой палец, хотя работы еще было много. Примерно треть картофельного поля была закончена, но земля за зиму загрубела, и копать ее было труднее обычного. Щегол работал без перерыва, надеясь поскорее закончить копать под палящим солнцем, что уже весной не щадило никого. Он еще не имел представления о том, что работа не кончиться никогда и следом за картошкой появится что-то еще.

Щегол сделал глубокий выдох и принялся за работу с новой силой, без остановки, чтобы чувствовать только тяжесть собственного тела, чтобы не осталось сил ни на что, помимо сна. Последние несколько ночей ему сняться кошмары о том, как Гнездо разрушают другие люди, а Птицы погибают один за другим. Это началось еще с событий Масленицы, но в последние дни все стало гораздо хуже. Каждый раз, просыпаясь ночью, Щегол выходил в коридор, чтобы подышать воздухом и поставить мысли на место. Все живы, Гнездо на месте. Его пугала не столь перспектива опасности, которая была попросту неизбежна, сколько его бесполезность в этой ситуации. Щегол и до этого чувствовал себя слабым звеном во всем этом «птичьем организме», но теперь это чувство накалилось до предела. До сих пор Щегол не знал, как бы он повел себя на Масленице, если бы Сизый не подоспел вовремя, и они с Сорокой так и остались стоять, окруженные недоброжелателями.

— Щегол, ты в прошлой жизни случайно не кротом был? — Сорока рассмеялась, заметив, как тот машет лопатой без остановки. — Ты ж так ласты склеишь, бедненький.

Он не обращал на нее никакого внимания, а лишь усерднее взялся за лопату. Мышцы уже давно ныли и просили перерыва, но Щегол решил, что это своеобразный вызов, чтобы проверить, насколько его хватит. В конце концов, хватит уже жалеть себя, иначе итоге будет таким же, как и в его снах. Птицы замерли в ожидании момента, когда Щегол обессиленно рухнет на землю. Теперь это был не просто вызов самому себе, а настоящая пытка, ведь если он отступит, то его тут же поднимут на смех. Осталось пройти еще полтора ряда, но из-за вспотевших ладоней лопаты выскользнула из них и глухо ударила по земле. Щегол поднял ее с земли и осуждающе посмотрел на Птиц, что разом прыснули со смеха.

— Бобик сдох, — Сорока прикрыла улыбку ладонью.

— Иди, отдохни. Я тут закончу. А то завтра вообще без рук останешься, — Сизый похлопал его по плечу. — А там работы еще больше будет.

Кое-как волоча ноги за собой, Щегол рухнул на крыльцо рядом с Глухарем. Плюша послушно развалилась у его ног, а заприметив Щегла, поднялась на ноги и уткнулась ему в руку мокрым носом. Сейчас Щегол уже не помнил, почему так напугался ее вначале, ведь сейчас собака выглядела абсолютно дружелюбно и беззлобно. Она была похожа на подушку с влажным языком, которым облизывала всех Птиц по очереди. Глухарь взглянул на Щегла и усмехнулся.

— Ну и зачем ты себя так изматываешь? Вроде не глупый парень, а ведешь себя по-ребячески, — Глухарь продолжал сортировать семена зелени.