Книга Птичий глаз, страница 191 – Кира Брайан

Ампулы в больнице Наталья Игоревна продала ей дешевле обычного. Это стало их секретом, который Ласточка пообещала сохранить. В аптеке эти ампулы выдавались лишь по рецепту, который необходимо периодически обновлять, чего Георгий Васильевич не делал. А их цена была настолько заоблачной, что от Ласточкиной зарплаты почти ничего бы и не осталось. За оказанную услугу она пообещала Наталье Чувашовой брать сверхурочные смены, но та лишь отмахнулась рукой, войдя в положение. Ласточка бы никогда не подумала, что ей понравится работать в больнице из-за Натальи. Она была доброй, веселой и позволяла Ласточке забыть о проблемах с Соколом. Ласточка не была готова сильно сближаться с очередным незнакомым человеком, а Наталье было с кем обсудить последние новости и украсить рабочий день веселыми историями. Наталья знала, какие события преследуют Ласточку, но не трогала их. И их устраивало такое общение. Закончив с больницей, теперь Ласточка с Сорокой возвращались в домик в лесу по серым лужам и грязным дорожкам.

— Я замерзла, — Сорока протяжно застонала.

— Потерпи, скоро придем.

Сорока, нахмурившись, посмотрела на нее, а потом шмыгнула носом и продолжила идти под зонтом. Она глубже засунула руки в кармане и опустила голову, шлепая ногами по лужам.

— А когда вернемся, ты почитаешь мне сказку про Алису?

— Мы же читали ее уже раз пять. — Ласточка усмехнулась. — Тебе уже пора самой читать, вон какая большая.

— Я умею! Просто не хочу.

— Иногда приходится делать то, что ты не хочешь. Не всегда нам только развлекаться.

— Тогда, может, поиграешь со мной и с Чапой? — ее голос стал тише и настороженнее.

Ласточка остановилась и посмотрела на Сороку. Она вздохнула и слегка улыбнулась, поправляя на девочке шарф. Прежде Сокол всегда выступал в роли того, кто играет с Сорокой. Сокол постоянно играл с ней то в пиратов, то в разбойников, а за Ласточкой оставались лишь базовые потребности для ребенка. Ласточка заставляла ее саму читать и писать, учила ее математике и прочим скучным вещам. Она следила, чтобы девочка хорошо питалась и была тепло одета. Возможно, она тоже хотела бы не становиться матерью чужому ребенку в шестнадцать лет, а также веселиться и бегать по лесу, ловя ящериц на стволах деревьев. Но взваливать на чужого мужчину роль опекуна она не собиралась. Пусть и слова о том, что она не собирается брать ответственность за ребенка, до сих пор сидели в горле, но оставить все на волю случая Ласточка не могла.

— Поиграешь с Соколом, хорошо? — Она протянула ей руку, чтобы идти дальше. — Я обещала помочь Георгию Васильевичу с ужином.

— Я так и знала! — Сорока одернулась в сторону. — Я так и знала, что ты нас не любишь. Ты никого не любишь. Злая! Злая и холодная.

Рука Ласточки дрогнула, и на голову Сороки упали дождевые капли, что до этого момента лежали на зонте. Она быстро заморгала, стараясь переварить услышанные слова, но Сорока продолжала.

— Ни Сокола не любишь, ни меня, — по щекам покатились горячие слезы.

— Кто тебе такое сказал? — Ласточка опустилась на корточки перед Сорокой.

— Догадайся, — она утерла нос.

Ласточка хотела начать распеваться тирадами о том, что их отношения с Соколом никак не отразятся на Сороке. Они могут любить друг друга или ненавидеть, но к Сороке это не имеет никакого отношения. Сороку она любит без условно, и ничто этого не изменит. Она хотела обнять девочку, чего она почти никогда не делала. Но только она протянула руку к Сороке, как в лесу прогремел выстрел. Ласточка вздрогнула и инстинктивно грубо прижала девочку к себе. Из-за лесного эха казалось, будто звук исходит отовсюду, и невозможно было понять, насколько это близко.