Книга Стать хищной птицей, страница 74 – Кира Брайан

— И к чему это привело? – Чиж взглянул на Сизого и нахмурился.

— К тому, что осенью будет уже три года, как мы здесь.

— Какой кошмар… – Чиж погрузил свое лицо в ладони. – И прекрати так по-идиотски улыбаться. На нервы действуешь.

— Не все так плохо. – Сизый поднялся на ноги и посмотрел в окно. Солнце уже спряталось за сосну. Оно больше не слепило глаза и не золотило рыжие волосы.

— Ну конечно! – Чиж вскинул руки в стороны. – Все просто отлично. Мы как ебланы сидим в каком-то ебучем лесу три года и гоняемся за призраком. – Он посмотрел на Сизого. – Ах да, это же только меня волнует. Тебя-то все устраивает. Тебе же нравятся эти детские игры в войнушку. Ты ж у нас вечный оптимист. Я, в отличие от тебя, скучаю по семье и по дому. Мне не плевать на них. Я не бездушный эгоист.

Сизый обернулся на Чижа. Пару секунд он пытался отыскать в этих холодных словах хотя бы намек на шутку или на сожаление, но было пусто. Он мог бы сказать то, что думал по поводу «бездушного эгоиста» в свою сторону и напомнить Чижу о том, что было три года назад. Сизый мог бы ткнуть его носом в свои же собственные поступки и заставить почувствовать вину. Но он просто промолчал, принимая ложное обвинение как правдивый факт.

— Что есть, то есть. – Сизый усмехнулся и похлопал Чижа по плечу.

Он развернулся и пошел в сторону лестницы на первый этаж. Когда Чиж находился в таком нервном состоянии, разговаривать с ним было невозможно. Не то что бы в обычное время он был лучшим собеседником, но, по крайней мере, его можно было выносить дольше трех минут. Сизый порой сам не понимал, каким чудом он терпит Чижа вот уже около десяти лет. В школе или институте было проще, ведь сил на переживания у него не оставалось после посиделок с семьей, что состояла из шести человек. На занятиях Чиж чаще всего отдыхал, и поэтому общение с ним было похоже на мирно текущее русло ручейка. Сейчас же, когда Птицы – это и семья, и работа, и отдых, общаться с Чижом то же самое, что прыгнуть в ледяную горную речку.

— Щегол, рыбка моя, поплыли в город. – Сизый трусцой сбежал по лестнице и упал на диван рядом с Сорокой.

— Да, плывите уже отсюда. – Она потянулась руками вверх, выгибая спину.

— Я не могу сейчас. – Щегол пожал плечами и улыбнулся. – У меня тренировка с Ласточкой. Через час где-то поедем?

— Что?! – Сизый подскочил на диване, а потом взглянул на Сороку. – Ты знала об этой рокировке?

Сорока после этой новости тоже вовлеклась в разговор и распахнула черные глазки.

— Да откуда? – Она нахмурилась, недоверчиво глядя на Щегла и облокотилась на колени. – А ну-ка, вещай, товарищ Щегол. С каких это пор вы с Ласточкой тренируетесь?

— Ну, вообще, сегодня третий раз. Но Сокол больше двух месяцев назад приказал. – Щегол переводил взгляд с одного на другого. – А что не так? Это типа так плохо?

— Больше двух месяцев! – Сизый всплеснул руками. – Что ж ты молчал-то, партизан. Сорока, а они что? Опять?..

— Родители мирно живут, я следила. По вечерам даже щебечут о чем-то, я из-за этого уснуть не могу. – Сорока изогнула одну бровь и посмотрела на Сизого. – После той поездки и смены власти в милиции у них очередное перемирие.

— И какая муха Сокола укусила, черт разберет. Смена власти – признак грядущей революции.

— А что не так? – Щегол свел брови на переносице, не переставая мотать головой, как совенок.