Книга Другое прошлое, страница 83 – Александра Оксюзова

— Да, это странно. Но может он её разрушил ещё тогда?

— А как тогда ты здесь появилась?

— Точно. Об этом я не подумала. Значит, он включал свою машину минимум один раз, почти три месяца назад.

— Это мы узнаем только завтра. Старику нужно проспаться.

— Да и нам с тобой пора отдохнуть. Завтра я попробую продолжить уборку, ну, насколько это возможно, – я с раздражением обвела взглядом горы пыльной мебели. Как я ни старалась, чище в доме не становилось.

— Вот как? Спать? И это всё твои мечты на ближайшие час, два, три..

С этими словами Эдвард привстал и задрал мой подъюбник, оголов ноги.

— Ммм, прелестно.

— Что там? – из-за вороха ткани я не могла видеть, что так заинтересовало мужа. Но если судить по его взгляду, тот был доволен, как кот, наевшейся сметаны.

— Твоё нижнее бельё.

Я настолько замоталась за предыдущий день, что напрочь забыла, что на мне одето внизу. Чулки одевала точно, а вот.. О, нет!

— Его нет.

Должно быть я покраснела, как помидор. А вот Эдвард, наоборот, улыбнулся. Его пальцы проскользили по ноге, после коленки спустились вниз и уже продолжали путь по внутренней стороне бёдра. От накатившего трепета я чуть слышно застонала.

— Эдвард.. А если.. Если старик проснётся..

— Шшш, любимая, сегодня нам никто не помешает. Я отнёс Бёртона в самую дальнюю комнату и закрыл на засов.

Я невольно хихикнула. Но это от того, что одна из ладоней чертила какой-то иероглиф на моём животе, чуть щекоча кожу.

— А ещё подвинул к двери шкаф. До утра мы одни, моя жена. Моя!

Закинув голову, я уставилась на мерцающий огонёк электрической лампочки, которой вообще здесь быть не должно, как и меня.. Опять это странное чувство, когда хорошо, но страшно. Опять..

Эбби

Бёртон проспал почти до обеда, а проснувшись, чуть ли не властно потребовал к себе в кабинет еду. Эдвард нахмурился, а я умилилась над этой стариковой милой наглостью. Сейчас он напоминал ребёнка. Лохматого, с седой бородой, но с открытым и чистым взглядом, какой бывает у детей. Думаю, сил ему прибавило и осознание своей гениальности. Много лет он прятал от мира свои эксперименты со временем, и вот, наконец, нашёл достойных слушателей, способных понять его значимость для мира.

Ночью мы долго разговаривали с Эдвардом о его матери и столь странному обстоятельству её появления.

— А ты заметил, как засверкали его глаза, когда он начал говорить о твоей маме? А как он её называл? «Прекрасная», «дева». Думаю, он к ней был неравнодушен.

— Да, я тоже это заметил, – немного сморща нос, ответил Эдвард. Мы только поели и ждали Ричарда в той самой огромной зале. После обеда он захотел уединиться, хотя мы уже все извелись, ожидая продолжения этой удивительной истории. Лампы мы погасили, но в комнате оставалось достаточно светло – несмотря на недовольство Бёртона, Эдвард оторвал доски с двух окон под потолком.

Хотя теперь, при лучах солнца, убогость этого места стала ещё более очевидной. Я с грустью вздохнула, одной справиться со всей этой пылью мне не под силу. Правда, муж пообещал в скором времени забрать отсюда нашего горе-учёного и увезти обратно в Англию. А пока приходилось мириться с мучительной серостью старого дома.

Эдвард поднял мои ноги и положил на свои колени. Его ладони забрались под щиколотки, где, наконец, и успокоились. Меня умиляла эта наша тактильная жажда. Мы постоянно хотели чувствовать друг друга. Особенно он. Стоило мне ночью откатиться от мужа к другому краю кровати или отодвинуться на миллиметр за столом, его руки тут же ловили какую-нибудь частичку моего тела и возвращали к себе.