Книга Волчье логово, страница 71 – Анастасия Кравец

И вот в моей пылающей голове начали роиться смутные планы грядущей мести. Для начала, я притворился, что начинаю забывать мое горе и возвращаюсь к прежней жизни. Я вновь взялся за книги и рисунки, стал есть и разговаривать с людьми. Я хотел обмануть отца Франсуа, который по-прежнему принимал искреннее и горячее участие в моей судьбе, обмануть моих врагов, наслаждавшихся плодами своего ужасного злодеяния, обмануть весь мир, полный отвратительной и жесткой несправедливости… Но каково мне было говорить и улыбаться, когда внутри у меня все горело от нестерпимой боли?!

Осуществить задуманную месть было очень сложно. Почти невозможно. Мои враги были сильны и могущественны, а я остался один на свете без опоры и поддержки. Как мог я надеяться отнять жизнь у ненавистных дяди и кузена? Вызвать их на поединок? Это было нелепой и глупой мыслью. Как мне, питавшему отвращение к мечам и турнирам, было состязаться в военном искусстве с опытными, достигшими успехов в ратном деле людьми? Пусть на поединке они убили бы меня. Это меня не пугало. Зачем мне жизнь без чудесных кос и сверкающих глаз моей матери?.. Но я не отнял бы жизнь у них. А только это единственное мне и было нужно.

Тогда я решил, что, живя среди злобных и кровожадных волков, я могу воспользоваться их же оружием: ужасным вероломством. Они уничтожили мою семью, с улыбками заманив в ловушку. Что же мешает мне отбросить глупые правила рыцарской чести, которые я всегда презирал, и просто-напросто жестоко и бесчестно убить моих смертельных обидчиков?

С того мгновенья, как эта жуткая мысль пришла мне в голову, я начал лихорадочно обдумывать ее воплощение в жизнь. Я не стал никого посвящать в мои черные замыслы. Вассалов у меня осталось мало, и я не хотел жертвовать их жизнями. Эта ужасная месть была моей навязчивой идеей. Я один и вынесу всю ее тяжесть. И буду подвергать опасности лишь собственную, отныне никому ненужную, жизнь…

Первым делом, мне нужно было пробраться в замок дяди, а там уж я сумею осуществить свои жестокие намерения. Я несколько раз бывал в его замке и смутно помнил расположение зал и комнат.

Итак, в один из вечеров, я пошел к моим друзьям-крестьянам и попросил у них старые, ненужные обноски. Они были рады услужить мне даже в такой малости. Друзья предлагали мне и более существенную помощь, если я в ней нуждаюсь, но я наотрез отказался. Я не хотел подвергать смертельной опасности их жизни.

Соорудив себе из этих живописных лохмотьев костюм странствующего нищего, и закрыв лицо капюшоном, я отправился в сторону замка старого Филиппа де Сойе.

На землю уже спустились сумерки. Снега не было, но небо заволокли тяжелые, черные тучи. Где-то далеко, в лесу, слышался зловещий, тоскливый вой волков. Резкие порывы ветра развивали полы моей убогой одежды. Возле моего сердца я ощущал ледяной холод острого кинжала.

Наконец на горизонте, среди окружающей тьмы, показался мрачный силуэт высокого замка. Я постучал в тяжелые, деревянные ворота. На стук ответил грубый голос стражника, который спросил, кому там не спится в такую адскую непогоду. Я назвался бедным, заблудившимся в чужих, незнакомых, краях паломником. К благочестивым странникам, искупающим грехи рода людского, всюду относятся с уважением. Поэтому меня тотчас же впустили и отвели на кухню. Там мне предложили еды, но я отказался, сославшись на строгий обет. Я не мог есть. На ночь слуги постелили мне постель у догоравшего очага.