Онлайн книга «Волчье логово»
|
Удивительно, но она, казалось, не замечала ни моей неловкости, ни кратких ответов, ни моего смятения. Я не находил себе места, а она, напротив, хотела быть ко мне еще ближе… Однажды, когда отец с дядей уехали на охоту, мы с Сесиль сидели на полу у меня в комнате, и я читал ей страстные творения трубадуров, а она задумчиво слушала, подперев голову изящной, тонкой рукой. Лихорадочно переворачивая страницы, я читал, не поднимая глаз на свою очаровательную кузину. Мне попалось прекрасное и прочувствованное стихотворение Конона де Бетюна, где отправляющийся в поход рыцарь трогательно и печально прощается со своей возлюбленной: Увы! Любовь, зачем ты мне велела В последний раз переступить порог Прекраснейшей, которая умела Так много лет держать меня у ног! Но вот настал разлуки нашей срок… Что говорю? Уходит только тело, Его призвал к себе на службу Бог, А сердце ей принадлежит всецело. Не успел я дочитать последнюю строчку, как ощутил у себя на плече тяжесть склоненной головы Сесиль. — Как красиво сказано, – мечтательно произнесла она, глядя в растворенное окно. – Ведь правда, Жозеф, любить – это так прекрасно! Мной овладело странное, мучительное волнение. — Я ничего не знаю об этом, – резко ответил я, пытаясь осторожно высвободить плечо из-под ее головы. Тогда она внезапно выпрямилась и быстро, как будто нечаянно, поцеловала меня в губы! Потрясенный, я смотрел на кузину широко раскрытыми от удивления и едва ли не от страха глазами. Видя, что я замер в неподвижности, она повторила свою попытку. Не знаю, что случилось со мной в это странное мгновенье, но ее поцелуи разбудили во мне тайный, неведомый жар. Сладкий, густой туман заволок мои мысли, я почувствовал, что задыхаюсь и впился в ее накрашенные губы неистовым, безумным поцелуем… Потом я резко дернул Сесиль к себе и изо всех сил сжал ее в объятиях… Увы, как описать то, что произошло дальше! Никогда я не думал, что минутные, пылкие порывы ведут к таким необдуманным и непростительным поступкам. Охваченный внезапно вспыхнувшей страстью, я очнулся лишь тогда, когда ужасного и тяжкого греха уже нельзя было исправить!» На этом месте Бланш отложила записки. Она не могла читать дальше. Ее охватили противоречивые чувства, в которых она никак не могла разобраться… Так значит брат Жозеф знал, что такое тот страшный грех, которым ее всегда пугали! Значит ему довелось испытать то, что бывает между мужчиной и женщиной… Да и как могло быть иначе? Хоть он и был монахом, но все-таки он был взрослым мужчиной. А раз так, то ему были знакомы те жгучие и страшные тайны, о которых Бланш не смела и думать. Лишь глубокой, темной ночью, когда она мечтала о Саладине, ее охватывало смутное желание крепко прижаться к своему государю и повелителю, вдохновенному безумцу и мужественному защитнику. Ее и пугал, и манил темный грех, о котором писал сарацин. Но сейчас ей не было никакого дела до всего этого. Не было дела до его греха. Она думала только о том, что он целовал и сжимал в объятиях другую женщину. Баронессу де Кистель. И от этого она в отчаянии кусала губы, а в груди что-то больно и мучительно сжималось… О, тот, кто полностью завладел ее мыслями, тот, кто занял место Саладина в ее пылких, чарующих снах, когда-то осыпал поцелуями и ласками чужую, незнакомую женщину! Ей достались бессвязные слова любви и жаркие объятья! |