Онлайн книга «Волчье логово»
|
— Баронесса, – обратился отец Франсуа к мадам де Кистель, – прошу вас, уговорите вашего супруга отказаться от его безумной затеи и отпустить меня обратно в обитель. Его поведение не принесет никому из нас ничего хорошего. Сесиль медленно подошла к аббату и, пристально взглянув на него, отвечала: — Не воображайте, что я стараюсь ради вас. У меня нет для этого никаких причин. Напротив. Под вашим покровительством находится проклятый Жозеф. Вы тоже мешаете мне получить Волчье Логово! Мне было бы только на руку, если бы с вами случилось что-нибудь дурное… Отец Франсуа грустно вздохнул и опустил голову. Потом снова поднял глаза и искренне ответил: — Да простит вас Бог, бедная Сесиль. В вашем несчастном сердце много ненависти и злобы. Но в нем также и много боли. Быть может, когда-нибудь одно уравновесит другое в глазах Всевышнего… — Робер, пойдем отсюда! – раздраженно воскликнула Сесиль. И, схватив мальчика за руку, она быстро покинула комнату. — Я же предупреждал, что вам не на что надеяться, – торжествующе произнес барон. – Здесь вам придется стать покладистым и выполнять все мои приказы и желания. — В таком случае, спешу сообщить вам, сеньор де Кистель, что и вам надеяться не на что, – холодно ответил аббат. – Я не подчинюсь вашему жестокому произволу! — Мне это надоело, черт меня подери! – рявкнул мессир Годфруа. – Бросьте этого капризного старика в подземелье! И не давайте ни хлеба, ни воды, пока он не перестанет ломаться, как шлюха! Грубые руки схватили аббата, протащили по темным коридорам и бешено швырнули на сырой и холодный пол замковой темницы. Позади него с грохотом и скрипом захлопнулись тяжелые ржавые решетки, и он остался один. Без еды и питья. Без единого огонька. В холоде и кромешной тьме. Несколько минут отец Франсуа пролежал неподвижно, измученный и оглушенный падением. Потом, немного очнувшись, приподнялся и огляделся кругом. Но он ничего не увидел. В подземелье царил непроницаемый мрак. Тогда аббат медленно отполз в угол, и сел там, прислонившись спиной к стене. Он провел руками по лицу и попытался собраться с мыслями. Его положение было очень опасным. Но и чудовищно нелепым. Барон де Кистель обошелся с ним, как дикарь и варвар. Все его недопустимое поведение было чистейшим беззаконием и своеволием. И все же, он был знатным сеньором. Пойти против его воли будет непросто… Барон могуществен и богат. У него на службе множество вооруженных людей. У него есть острые мечи и тяжелые топоры. На его стороне сила и превосходство. А у него? Что есть у него, несчастного и оскорбленного, беспомощного узника?.. Его жалкая сутана? В этом замке у него нет ни друзей, ни спасителей… Он чудовищно одинок и беззащитен. Что может он противопоставить всем этим железным решеткам, острым мечам и жестоким побоям?.. Он был спокойным, мягким и мирным человеком. Страдания и боль пугали его. И все же, несмотря на страх и глубокое отчаяние, отец Франсуа чувствовал, что уступить он не сможет. Он не мог потакать чудовищному произволу барона. Он не мог предать Жозефа. Он не мог уступить властному сеньору земли, по праву принадлежащие святой обители. Его мало заботили эти земли сами по себе. Ему никогда не было никакого дела до выгоды или богатых владений. Он даже не верил в то, что церковные земли принадлежат Господу. К чему милосердному Богу эта жалкая, земная доля, когда ему принадлежит весь мир?.. Это имущество не имело для аббата никакого значения. Но как он мог допустить творимые бароном, жестокие бесчинства? И разве в этом горьком мире, полном насилия и крови, он не должен стать тем, кто остановит волну жестокости и своеволия? Да, он всего лишь жалкая пылинка в руках Всевышнего. Но ведь великий и порочный Рим обрушился от одного страдающего взгляда горстки первых мучеников! Ведь и мягкая волна за века источает твердый камень. Ведь и высокие горы рассыпаются в прах по единой песчинке… Есть нечто, что тверже железа, выше бегущих по небу облаков, сильнее чудовищной бури. Это сила духа. Она невидима. Она легка, как дуновение летнего ветерка. Но ее невозможно ни отнять, ни подчинить, ни убить… |