Книга Наследница сокровищ Третьего рейха, страница 212 – Бахтияр Абдуллаев

— Увы, мы ничем не можем вам помочь, – категорично отвечали они. – Самое ужасное в этом то, что ваша жена знала о своей болезни, но, не смотря на это, пошла на риск.

— Как знала? – Вскрикнул Саидакмал,

— К сожалению, она об этом знала, но желание подарить вам ребенка пересилило осознание смерти. И пожертвовала собой ради вас. Увы, это горькая, правда.

Он, тут же подбежав к Барно, встал на колени у кровати, и в захлеб рыдая, взмолился,

— Зачем, зачем, ты так поступила?

А она, тихо положив свою руку на его голову и гладя его,

— Не плачь любимый, не плачь. Я должна была родить тебе наследника. Я знала, как ты любишь детей, как ты мечтаешь о них, и не сдержалась.

— Почему, почему ты мне не рассказала о своей болезни?

— Я боялась, что ты меня бросишь, боялась, что ты мне запретишь иметь детей.

— Мне не нужны дети без тебя, – со слезами на глазах, сказал Саидакмал.

— Не говори так любимый. Теперь уже поздно. Береги его и себя. Помни свою Барно… И если можешь, прости, – сказав, закрыла свои глаза и отвернулась.

Саидакмал, осторожно взяв своими ладонями за ее лицо, рыдая, повернул ее обратно,

— За, что? За, что…

— За то, что я тебя оставляю одного с младенцем на руках. За то, что не смогла сполна сделать твою жизнь счастливой. За то, что не пришлось прожить так, как ты хотел, вместе, долгую и счастливую жизнь.

— Не говори так родная, не говори. Аллах не может быть так жесток и несправедлив. Не может…

— Не вини Всевышнего, это грех. С одной смертью жизнь не заканчивается. Я буду жить в теле нашего ребенка и в твоем сердце. Ты береги его и дай ему то тепло и ту любовь, которую не успел дать мне.

Тут начались схватки, и врачи попросили Саидакмала выйти из комнаты. Боли Барно были ужасные. Хотя она и пыталась их терпеть, чтобы не страдал Саидакмал, но иногда и она не могла выдерживать эти муки, и неистово кричала. Когда ребенок появился, у нее открылось сильное кровотечение, которое врачи не могли остановить. Успев отрезать пуповину, и как только все услышали крик ребенка, в комнате воцарилась тишина. Саидакмал быстро вбежал в комнату, было уже все кончено. Медсестра, укутав его ребенка в простыню, в слезах прижимала к своей груди. А Барно, с открытыми глазами глядя куда-то вдаль, лежала бездыханно. Врач, подойдя к ней, опустила ее веки.

— Воистину, она до последнего держалась, пока родится ребенок. И только успев родить и услышав его голос, издала последний издох.

На следующий день, похоронив жену, Саидакмал с помощью Хазраткула свою дочку устроил в дом малютки при интернате. По просьбе жены, если родится дочь, назвал ее Мехрибану, а фамилию ей дали Ходжаева, так как Саидакмал не хотел, чтобы она страдала, как он.

Когда возраст Мехрибану позволил определить ее в интернат, Хазраткул тут же ее туда зачислил. Шли годы, Мехрибану росла, а Саидакмал всегда был рядом с ней. Но никто кроме названного брата Хазраткула не знал, что она его дочь. Саидакмал души не чаял в ней, все, что ему удавалась заработать для нее, передавал Хазраткулу. Мехрибану тоже любила Саидакмала. Часто ему говорила о том, что если бы был у нее отец, очень хотела бы, чтобы он был похож на него. Самые трудные дни для Мехрибану были родительские дни, когда большинство детей уходили на встречу с ними, а она, спрятавшись за китайской розой, в слезах наблюдала за ними в окно.