Книга Герой ожившего романа, страница 17 – Катерина Шевцова

— Извините, мне выдали задания по русскому языку, – с удивлением произнес я.

— Нет, все верно. Решай, – отрезал преподаватель и сел напротив меня.

Было странно, что в Казахстане ученик должен сдавать экзамен по русскому языку, чтобы ходить на курсы по математике. Но делать было нечего, поэтому я приступил к заданиям. Сложностей почти не возникло. Примерно через 2 часа я сдал работу.

— Быстро Вы справились. Это хорошо, Сергей, хо-ро-шо. Завтра в 16.00 первое занятие. Выдам Вам документы для заполнения и учебные сборники, – произнес преподаватель, пожимая мою руку. Его охват был настолько сильным, что моя кисть заметно покраснела.

— А.. Задания проверять не будут? – я недоумевал.

— Будут. Но на курсы приму тебя в независимости от результатов. Твой преподаватель дал на тебя хорошую характеристику. Завтра жду. Всего доброго.

Я был удивлен и очень рад, что Александра Владимировна позаботилась о моем дополнительном образовании. Когда я вышел из университета, то позвонил Наташе, чтобы договориться о встречи. Мне очень хотелось рассказать ей о том, что скоро буду получать образование математика.

— Сереж, привет…, – ее голос был опустошен, мне показалось, что у нее что-то стряслось. Я начал переживать.

— У тебя что-то случилось? – спросил я.

— Нет-нет, все хорошо. Мне нужно тебе кое что рассказать. Увидимся же сегодня?

Мы договорились встретиться в 14. На душе было чувство тревоги: я не мог понять, что произошло у Таты, почему у нее был опустошенный голос, и что она хотела мне сказать. Я направился на остановку, в кармане оставалась мелочь с прошлого стрита, поэтому перед свиданием я зашел в магазин, взять цветов и шоколадку.

Через полтора часа мы встретились. Передо мной стоял мой лучик солнца, у нее были светло-белые волосы с желтоватым оттенком. Глаза сверкали, как фонари в ночном свете, длинные ресницы беззаботно хлопали, это придавало ее лицу ребячество. Она приняла от меня букет и шоколад. Ее грустный взгляд бегал: она смотрела то на меня, то на цветы.

— Я должна тебе кое-что рассказать, – произнесла та жалобно.

Она как можно дольше молчала. Ее голова была опущена, руки нервно перебирали обертку от цветов. Наконец, она собралась с мыслями, посмотрела мне прямо в глаза и тихо сказала:

— Помнишь…. Я ходила на день рождения к Дамиру?

Я кивнул и уже готовился к худшему. Наташа опустила голову, поправила свои волосы. Ее лицо горело, как и уши.

— Я…. Я… оступилась. Мы больше не можем быть…

— Ты хоть была счастлива в тот момент? – я перебил ее, взгляд мой потупился, в горле образовался ком, сердце дрожало, я не мог поверить, что меня предали.

— Нет. Прости… – Тата опустила голову, по щекам ее катились слезы, она осторожно обняла меня, – я правда не хотела, я люблю тебя, прости меня, прости!

— Когда любят – так не поступают… – я убрал ее руки со своей спины, затем удалился в сторону дома, ни разу не обернувшись. Тата что-то кричала вслед, просила прощения навзрыд. Но мне было все равно. Мое сердце было ранено, слезы катились по щекам, взгляд по-прежнему был пустым, мертвым. Я не мог поверить в то, что меня предал человек, с которым я 3 года состоял в отношениях. Она была для меня самым родным человеком за все время. Мы всегда были вместе, я любил ее так, как не любил никого и никогда. А та просто взяла и предала меня… В тот момент я поклялся себе никогда не любить, не жениться, а уж тем более, никогда не иметь детей. Но в любовь верить не перестал, потому что знал, насколько искренно и верно умею любить сам.