Книга Ожидание жизни, страница 66 – Иола Гайнова

— Что? А как же тот факт, что ради моего спасения ты пожертвовал своей свободой! Все это ради любви!

— И до сих пор об этом жалею: лучше бы потонула ты со своей безответной любовью! И мне было бы проще, и тебе легче! Но нет, полез! А если бы на твоем месте был кто-либо еще, я все равно поступил бы также, потому что моя совесть не позволила бы мне бросить человека умирать так медленно и мучительно.

— Так ты меня спас просто из человеческой солидарности?

— По сути, да!

Развернувшись и вылетев пулей из тюрьмы, я почувствовала, как холодный ветер остудил мое лицо, вспыхнувшее в одно мгновение. Мои ноги подкосились сами собой, тело ослабело, и если бы меня не поддержал в тот момент Артур, то я упала бы прямо на ступеньки.

— Надо вернуться, еще раз обо всем с ним поговорить. Потому что так нельзя, так не может быть. Это все как-то неправильно!

— Мэри, оставь! Не унижайся, он только этого и ждет! Тебе просто надо поехать домой, выпить горячего чая и забыть об этом предателе! Этот Линк тебя не стоит, поверь мне!

— Да. Наверное, ты прав… Поехали домой, я сегодня слишком устала.

В ту тюрьму, как мне не хотелось, я попасть так и не смогла больше. Может, это было даже к лучшему, потому что во второй раз я бы не смогла услышать, что какой-то корабль был для него всем, а я всего лишь развлечением.

Казнь состоялась, как и было положено, через неделю. На площади, где стояла виселица, собралось много народа, который не понимал, кого казнят и за что казнят. Люди пришли просто ради развлечения посмотреть на смерть. Толпа не знает милости или сострадания, толпа не думает, толпа не чувствует, но нет ничего более грозного и беспощадного, чем разъяренная толпа. И вот, я тоже оказалась среди многих. Только я-то знаю, кого осудили, я-то чувствую, что пока он жив, я живу вместе с ним. То, что будет дальше, мне было известно. Вся моя семья и их друзья наблюдали за действом с балкона ближайшего здания, сделанного специально для этого. Только мы с Артуром стояли среди толпы, подойдя почти вплотную к виселице, от чего она казалась еще больше и страшнее.

Вот и началось. Пару солдат повели Линка, который не отрываясь смотрел в землю. Увидев Сэма, на этот раз гладко выбритого, но все такого же худого, я опять, уже, наверное, в последний раз, ощутила этот восторг и неописуемую радость от его появления, мое сердце бешено заколотилось. И ни разочарование, ни обида не могли заглушить моих чувств к нему.

Толпа загудела, отчего мне стало не по себе, захотелось утихомирить их всех, закричать, чтобы не осуждали того, о ком ничего не знают. Казалось, время замедлилось, но душа все быстрее и быстрее начала разрываться на куски, в горле появился комок, во рту пересохло, меня бросило в жар. Когда на шею Сэма начали накидывать петлю, я почувствовала, что мне становится плохо. Я молила бога, чтобы потерять сознание и не видеть всего этого, но нет, мое здоровье на этот раз, к сожалению, меня не подводило, а от действа я хоть и хотела, но не могла отвести глаз. Зачитав приговор, глашатай Линку дал право на последнее слово, которым он воспользовался. Говоря медленно и выразительно, он, часто останавливая свой взгляд на мне, что еще больше приносило мне страдание.

— Многие сюда пришли просто поглазеть на умирающего человека, и почти никто не знает, за что именно меня казнят. Да, с зачитанным приговором я согласен целиком и полностью, но умирать за это мне не хочется. В чем я действительно виновен и за что заслуживаю смерти, надеясь на прощение, так это за то, что предал и обманул самого замечательного человека, которого когда-либо встречал. Я вижу, что этот человек сейчас находится здесь и переживает не меньше меня, а может даже и больше, но пусть он знает, что мне очень жаль, что не оправдал его надежд. Любовью всей моей жизни всегда было море, а никого из смертных полюбить я так и не смог. Уходя, я могу лишь поблагодарить бога, что хоть кто-то будет лить по мне слезы и помнить хотя бы часть моего никчемного существования. И в довершении сказанного хочу сказать, что у меня есть хоть небольшое, но все же преимущество перед вами всеми: я умру молодым и свободным.