Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 637 – Диана Гэблдон

* * *

Выглядел Перси ужасно: изрядно потрепанный, без шейного платка, вьющиеся, тронутые сединой волосы местами спутались, местами торчали дыбом. Он был бледен, как обезжиренное молоко, а под глазами залегли темные тени. Сами глаза, налитые кровью, тотчас устремились на Грея.

— Джон, — сказал он немного хрипло, отвел взгляд и, с усилием прочистив горло, продолжил: — Прости, Джон. Я проявил слабость. Это ты всегда был храбрым.

Простая констатация факта, признанного между ними как часть любви, которая их когда-то связывала. Из них двоих именно Джон всегда смело встречал вызов. Сейчас, наряду с раздражением (и отчетливым страхом), Грей ощутил смутную жалость.

— Значит, вы и его заставили подписать признание, — сказал он Ричардсону, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

Поджав губы, Ричардсон вновь открыл папку и на сей раз вынул более объемный документ. И немудрено, —подумал Грей. — Сколько времени мы были любовниками?

— Противоестественные действия и инцест, — заметил Ричардсон, перелистывая страницы нового документа. — Ну и ну, лорд Джон. Ну и ну.

— Сядь, Перси, — сказал Грей, чувствуя невыразимую усталость.

Однако его настроение капельку улучшилось, когда он мельком увидел заголовок документа: «Признание П. Уэйнрайта». Выходит, Перси сохранил последнюю частичку самоуважения и не назвал Ричардсону свое настоящее имя. Грей попытался перехватить взгляд Перси, но бывший сводный брат смотрел на свои руки, сложенные на коленях, как у школьника.

А ведь ты пытался меня предупредить.

— Напрасно хлопочете, мистер Ричардсон, — холодно произнес он. — Мне все равно, что вы будете делать с этими документами; джентльмен не спасует перед шантажом.

— Увы, почти все пасуют, — сказал Ричардсон едва ли не с сожалением. — Однако я вас не шантажирую.

— Разве? — Грей махнул рукой на папку и небольшую пачку бумаг. — Тогда что же означает эта шарада?

Ричардсон сложил руки на столе, откинулся назад и посмотрел на Грея, судя по всему собираясь с мыслями.

— У меня есть список, — наконец заговорил он. — Лиц, действия которых привели — прямо или косвенно, но бесспорно — к определенному результату. В некоторых случаях действия совершены самим человеком, в других — он или она просто способствовали. Ваш брат — один из тех, кто будет способствовать определенному развитию событий, которые, в свою очередь, решат исход этой войны.

— Что?

Действия привели… будет способствовать… решат… Грей покосился на Перси — тот поднял глаза, однако тоже пребывал в полном замешательстве, и неудивительно.

— В самом деле — что? — Ричардсон наблюдал, как мысли одна за другой отражаются на лице Грея. — Могу ошибаться, но, по моим сведениям, ваш брат собирается выступить с речью в Палате лордов. И последствия этой речи повлияют на решение британской армии — а значит, и Парламента — о продолжении войны.

Перси слушал в совершенном недоумении, и Грей его не винил.

— Я хочу, чтобы ваш брат не произносил эту речь, — заключил Ричардсон. — Думаю, ваша жизнь и честь — единственное, что может ему помешать.

Он склонил голову набок, наблюдая за Греем.

Джон моргнул.

— Вы плохо знаете моего брата, если так думаете.

Ричардсон пренеприятно улыбнулся.

— Вы сами видели, как человека повесили за содомию.

— Да.

По правде, он не только присутствовал на повешении, но и тянул Бейтса за ноги в отчаянной надежде ускорить его конец. Грей обнаружил, что одной рукой рассеянно потирает грудь в том месте, куда его пнул Бейтс.