Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 627 – Диана Гэблдон

Испытывая раздражение наравне с изумлением, он коротко поклонился.

— Я… Уильям Рэнсом. К вашим услугам, сэр. — Он чуть не представился графом Элсмиром. Пожалуй, титул сослужил бы ему хорошую службу, ибо к родовому имени собеседник не проявил никакого почтения.

— И что дальше? — спросил гном, не меняя позы.

— У меня сообщение для вашей дочери, сэр. От его светлости герцога Пардлоу.

— Тьфу, — сказал Кауден.

— Вы сказали «тьфу»? — недоверчиво переспросил Уильям.

— Да, и намерен говорить это до тех пор, пока вы не уйдете из моего магазина.

— Я отказываюсь уходить, пока не поговорю с… гм… как она теперь себя называет? Виконтесса Грей? Миссис генерал Бликер? Или снова мисс Кауден?

Трость мистера Каудена мелькнула в дюйме от колена Уильяма, не задев его единственно потому, что молодой человек рефлекторно отскочил на ярд. Прежде чем мужчина успел сделать очередной замах, Уильям нагнулся и выхватил трость. Он подавил желание сломать ее — вещь была прекрасная, с тяжелой бронзовой рукояткой в форме ворона — и вместо этого положил на верхнюю полку ближайшего книжного стеллажа, подальше от Каудена.

— А теперь… почему вы не хотите, чтобы я поговорил с вашей дочерью? — спросил он как можно более сдержанно.

— Потому что она не желает с вами разговаривать, — ответил мистер Кауден чуть менее сдержанным тоном, впрочем, без гнева. — Она так сказала.

— Хм.

Столь мягкий ответ Уильяма, похоже, немного успокоил книготорговца. Его волосы встали дыбом, как хохолок какаду, и он попытался пригладить их ладонью. Уильям кашлянул.

— Если в настоящий момент она не желает со мной разговаривать, могу я оставить ей записку? — предложил он, указывая на чернильницу на столе.

— Хм, — неуверенно произнес Кауден. — Сомневаюсь, что она ее прочтет.

— Ставлю пять к одному, что прочтет.

Мистер Кауден уткнул язык в щеку, раздумывая.

— В шиллингах? — спросил он.

— В гинеях.

— По рукам. — Книготорговец подошел к столу, вытащил лист бумаги и протянул Уильяму тонкое стеклянное перо с закрученной темно-синей нитью, выполняющей роль стержня. — Не нажимайте слишком сильно, — посоветовал он. — Это муранское стекло, довольно прочное, но все же стекло, а у вас руки словно окорока. С точки зрения размера, — уточнил он. — Я не ставлю под сомнение вашу ловкость.

Кивнув, Уильям осторожно обмакнул перо. Очевидно, его использовали на манер гусиного. И в самом деле, оно писало прекрасно: гладко, как по шелку, и очень хорошо держало чернила. К тому же не оставляло пятен.

Молодой человек коротко написал: «Чего ты боишься? Что бы это ни было, явно не меня. Твой смиренный и покорнейший слуга, Уильям», затем посыпал лист песком и осторожно помахал, подсушивая чернила. Он не увидел сургуча, однако несколько лет назад отец показал ему, как складывать письмо, чтобы его было почти невозможно открыть и заново сложить так же. Уильям прогладил сгибы ногтем большого пальца — они наверняка бросятся в глаза, если послание вскроют прежде, чем оно дойдет до адресата.

Книготорговец принял сложенный квадратик и поднял густую седую бровь.

— Передайте ей, что я вернусь завтра в три часа, без кандалов, — сказал Уильям и поклонился. — К вашим услугам, сэр.

— Никогда не заводите дочерей, — посоветовал мистер Кауден, засовывая записку в нагрудный карман. — Они ни черта не слушают.