Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 579 – Диана Гэблдон

— Во всяком случае, Бена там не было, — добавил дядя таким тоном, что папа внимательно посмотрел на него. — Избавил меня от необходимости стрелять в него самому, чтобы его не повесили.

Один уголок его рта дернулся в явной попытке придать словам шутливую интонацию, в которую ни брат, ни племянник не поверили.

Приглушенный вздох заставил всех троих обернуться: у двери стояла Амаранта в ситцевом жакете и соломенной шляпе, очевидно вернувшаяся с прогулки. Она прижала руку к губам, то ли чтобы не сказать того, что собиралась, то ли сдерживая рвоту, подумал Уильям. Кузина побелела, словно одна из фарфоровых статуэток лорда Джона, и Уильям взял ее под руку на случай, если она вот-вот потеряет сознание.

Амаранта отняла руку ото рта и позволила отвести себя к стулу, бросив на дядю Хэла исполненный ужаса взгляд. Дядя слегка покраснел и прочистил горло с сильным «кхмф».

— Я не это имел в виду, — сказал он неубедительно.

Несколько секунд Амаранта молчала, ее грудь вздымалась под складками бледно-голубого фишю. Она качнула головой, словно отвергая совет ангела у своего плеча, и стиснула руки в перчатках на коленях.

— Вы правда предпочли бы, чтобы он умер? — Голос ее звенел, как хрусталь. — То, что он предатель, важнее того, что он ваш сын?

Хэл закрыл глаза, лицо его ничего не выражало. Лорд Джон и Уильям беспокойно переглянулись, не зная, что предпринять.

Затем Хэл слегка поморщился и холодно взглянул на Амаранту своими бледно-голубыми глазами.

— Он сделал свой выбор. Я не в силах этого изменить. И я бы предпочел, чтобы его убили в бою, чем схватили и казнили как предателя. Возможно, пристойная смерть — единственное, что я еще могу для него сделать.

Он повернулся и тихо вышел из комнаты, оставив после себя лишь звук шипения горящих свечей.

* * *

Когда на следующее утро Уильям одевался к завтраку, его прервал бешеный стук в дверь. Отворив, он увидел мисс Крэбб в халате, с папильотками на голове и побагровевшим от крика Тревором на руках.

— Она сбежала! — С этими словами экономка сунула вопящего ребенка Уильяму. — Он ревел почти целый час, и я не могла больше выносить плача, честное слово, поэтому спустилась и нашла вот что!

Она гневно помахала сложенной запиской и, поскольку руки у молодого человека были заняты, сунула листок ему за пазуху, желая поскорее от него избавиться.

— Э-э… вы прочли? — как можно вежливее спросил Уильям, перекладывая Трева на одну руку, чтобы вытащить записку из-под рубашки.

Экономка нахохлилась, как рассерженная — хотя и тощая — курица.

— Вы обвиняете меня в беспардонности, сэр? — возмутилась она, перекрикивая вопли Тревора: «Мамамамамамама!» Потом глянула вниз, заметила, что Уильям стоит в одной рубашке и с голыми ногами, ахнула, повернулась и убежала.

Уильям задался вопросом, а не спит ли он по-прежнему, находясь в плену кошмара, но Тревор опроверг это предположение, укусив его за руку. Он закинул ребенка на плечо, деловито похлопал по спине — тот все еще продолжал визжать — и понес вниз в поисках помощи.

Уильям чувствовал странное спокойствие, как порой бывает во время ночных кошмаров, когда со стороны наблюдаешь происходящие ужасы.

Она сбежала. У него не возникло ни малейшего сомнения в правоте мисс Крэбб. Однако в своих мыслях он не мог продвинуться дальше простого факта исчезновения Амаранты. Она сбежала. Та часть разума, которой полагалось задавать вопросы и строить догадки, либо все еще спала, либо была парализована от неожиданности.