Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 546 – Диана Гэблдон

Честное слово, у меня едва не случился сердечный приступ. Грудь сильно сдавило, я не могла дышать. Но когда сахем коснулся моей руки, стало немного легче.

— Не бойтесь, — успокоил он. — Этот мужчина любил вас и не желает вам зла.

— О господи… — Я покрылась холодным потом и, достав носовой платок, вытерла лицо и шею. Сахем встал и подал мне руку.

— Что самое странное, — услышала я, поднимаясь, — этот же человек преследует и вашего мужа.

* * *

Вернувшись домой, я прямиком направилась в кабинет Джейми. Самого Джейми не было — он отправился на винокурню, куда ходил дважды в неделю — проверить, как обстоят дела. Я не слышала ничьих голосов, но почему-то старалась двигаться бесшумно, словно вор-домушник. Осознав, насколько нелепо выгляжу, я перешла на свой обычный твердый шаг, не обращая внимания на гулкое эхо.

Книга по-прежнему лежала среди гроссбухов. Я с опаской перевернула ее, будто она вот-вот взорвется — или будто фотография вдруг оживет и набросится на меня. Однако ничего подобного не произошло, и фотография осталась… всего лишь фотографией. И хотя Фрэнк на снимке выглядел совсем как в жизни, я не ощущала его присутствия. Поддавшись безотчетному порыву, я обернулась. Пусто.

Почувствую ли я, если кто-то появится? Стало не по себе, и я отбросила эту мысль.

— Конечно, почувствую, — произнесла я громко и уверенно.

Затем отошла с книгой к окну, чтобы рассмотреть снимок при солнечном свете. На Фрэнке были его обычные очки с черной оправой. Но никакой шляпы.

— Допустим, сахем прав, — укоризненно обратилась я к снимку. — Тогда какого черта тебе понадобилось преследовать меня или Джейми?

Не получив ответа, я села на стул.

«Мужчина, который вас любил» — так сахем сказал про Фрэнка (теперь я окончательно уверилась в том, что индеец видел именно его). Любил — в прошедшем времени! Сердце заныло от двух противоречивых чувств: боли потери и робкой надежды. В существование посмертной ревности я не особо верила. Значит… А если нет…

Ты ведь даже не знаешь, прав ли Джейми насчет чертовой книги!

Я открыла ее наугад, пробежала глазами страницу, совершенно не вникая в суть написанного, и снова закрыла. Какая, черт побери, разница? Может, Фрэнк действительно хотел ему что-то сообщить — по злому умыслу или по доброте душевной. Или это было лишь плодом воображения, подогретого нынешними событиями и ложным чувством вины. Если Джейми вбил себе что-то в голову, лишь Божественное вмешательство могло заставить его изменить мнение.

Прикрыв глаза, я застыла в неподвижности. Мы пока не обзавелись часами, и я не слышала, как тикают секунды, убегая в прошлое. Мое тело вело собственный отсчет — с помощью биения сердца, пульсации крови, смены периодов сна и бодрствования. Если время вечно, то почему люди смертны? А может, мы обретаем бессмертие, лишь когда перестаем считать прожитые мгновения?

Я трижды могла умереть: когда потеряла Фейт, когда едва не сгорела от лихорадки и когда меня подстрелили в сражении при Монмуте — подумать только, всего год назад! В памяти сохранились лишь обрывочные воспоминания о каждом из эпизодов. К смерти я относилась спокойно. И не боялась ее. Просто не хотела уходить в тот момент, когда другие во мне нуждались.

Джейми оказывался на пороге смерти гораздо чаще, причем в более ужасных обстоятельствах, — думаю, его она тоже не страшила.