Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 525 – Диана Гэблдон

Я обняла мужа за талию, а лейтенант обхватил рукой его спину, и мы поковыляли из кухни, будто преследуемая полицией компания пьянчуг.

В спальне мы сбросили Джейми на кровать, словно мешок с цементом. Я тут же уперла руки в колени и стояла, хватая воздух ртом, пока черные точки не перестали мельтешить перед глазами. А когда наконец смогла выпрямиться, поблагодарила лейтенанта (он тоже раскраснелся и пыхтел как паровоз) и отправила его на кухню выпить чего-нибудь горячего. Затем расшевелила угли в очаге и раскрыла ставни: сейчас мне понадобятся и свет, и тепло.

Джейми лежал плашмя на кровати, с белым как мел лицом и жутким окровавленным компрессом на груди. Я накрыла его руку своей и расправила сжатые в кулак пальцы. В неярком свете дождливого дня рана выглядела скверно, но оказалась не такой уж серьезной. Сухожилия были не задеты, грудная мышца повреждена лишь частично, да и ключица только слегка оцарапана.

— Скорее всего, клинок отскочил от грудинной кости, — предположила я, осторожно ощупывая Джейми. — Иначе порез с этой стороны был бы гораздо глубже.

— Отрадно, — пробормотал он. Глаза под плотно прикрытыми веками беспокойно двигались из стороны в сторону.

— Ну что ж, приступим. — Я бережно промокнула рану смоченным в солевом растворе тампоном и выудила из баночки хирургическую иглу с нитью. — Хочешь зажать что-нибудь зубами, пока буду тебя зашивать? Или лучше расскажешь, что, черт возьми, произошло вчера ночью?

Он на мгновение открыл налитые кровью глаза, внимательно посмотрел на меня и вновь смежил веки, пробормотав что-то невнятное — я вроде бы уловила слова «испанская инквизиция». Затем муж изо всех сил вцепился в простыни, сделал глубокий вдох и постарался расслабить мышцы, насколько это было возможным в его состоянии.

— Саксоночка, у тебя под рукой не найдется листка бумаги?

Я глянула на прикроватный столик, где накануне оставила свой дневник. В нем не было ни глубоких мыслей, ни высокодуховных рассуждений — лишь связанные с повседневной жизнью мелочи. Маленький медный котелок забыли снять с огня, и в днище образовалась дыра; попрошу Бобби Хиггинса отвезти его в ремонт, когда он поедет на следующей неделе в Салем. Блубелл сожрала какую-то дрянь — надо бы прокипятить коврик перед очагом в спальне девочек…

— Найдется, — сказала я, втыкая иглу в кожу. Джейми охнул, но не шевельнулся.

— Подай мне его, пожалуйста, саксоночка. И что-нибудь, чем писать. Буду диктовать имена, пока ты шьешь.

Я сделала еще три стежка и потянулась за дневником. Обычно я писала в кровати, поэтому вместо пера и чернил предпочитала использовать маленький графитовый карандаш, обмотанный тканью. Его я тоже захватила.

— Что ж, давай, режь всю правду, — сказала я, поворачиваясь к Джейми. — Если, конечно, этот глагол не вызывает у тебя неприятных ассоциаций.

Его живот дернулся от короткого смешка.

— Ничего. Я продиктую имена лоялистов, которые вчера были с Каннингемом. Записывай: Джорди Хэллам, Конор Макнил, Ангус Маклин…

— Погоди, не так быстро! — Я взяла в руку карандаш. — Зачем тебе список? Ты ведь и так всех запомнил.

— Я знал, кто они, задолго до прошлой ночи, — мрачно усмехнулся Джейми. — Список нужен для тебя, Бобби и братьев Линдси на случай, если меня убьют в ближайшие пару дней.