Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 355 – Диана Гэблдон

Пройдя в сад и надежно закрыв калитку от пронырливых енотов и оленей, я налила немного воды из бочки в неглубокую миску, бросила туда сахар и размешала пальцем. Пчелы моментально облепили миску, высокий табурет, который я приспособила вместо верстака, мою одежду и пальцы; они щекотали меня своими лапками, деловито исследуя сладкие поверхности.

— Прошу прощения, — извинилась я, осторожно стряхивая насекомых с руки и отгоняя пару заблудившихся особей от лица. Волосы я предусмотрительно убрала под косынку, не желая повторять неприятный опыт по вызволению испуганных пчелок из собственной шевелюры.

— Готово! — Я опустила миску на табурет и вздохнула с облегчением. — Налетайте!

Пчелам явно не требовалось приглашение: они уже успели оккупировать края тарелки и, толкаясь, жадно всасывали хоботками сладкую жидкость. Затем летели к ульям (теперь у меня их было восемь в саду и еще три — посреди леса), чтобы тут же вернуться за добавкой.

— Ну вот и отлично.

Отойдя на пару шагов, я наблюдала за насекомыми с чувством глубокого удовлетворения. Издаваемый их крылышками низкий, приятный гул действовал успокаивающе, погружая в расслабленную атмосферу осеннего сада, с его прохладными листьями и острыми, терпкими запахами брюквы, паслена и вскопанной земли. Я вырыла сбоку у ограды глубокую борозду для зеленого горошка и еще одну такую же — для вьющейся фасоли — с другой стороны; нужно попросить Джейми или кого-нибудь из девочек принести несколько корзин навоза, который я смешаю с землей, прежде чем засыпать ямы. За зиму образуется перегной, и у меня будут отличные новые грядки. В тенистом северо-восточном углу сада алело несколько поздних томатов, которые я решила сорвать, пока их не сожрали слизни; в любом случае долго они не протянут.

— Итак, — сказала я пчелке, послушно сопровождавшей меня к помидорной грядке, — про Роджера, Бри и детей ты уже знаешь — запах квашеной капусты наверняка распространяется на многие мили вокруг. Надеюсь, они благополучно добрались до Чарльстона и Жермен наконец воссоединился с семьей. Но я еще не рассказывала про Рэйчел и Йена, которые уехали в Нью-Йорк вместе с Дженни — с ней ты тоже знакома; в нашу последнюю встречу от нее пахло пеканом, козьим молоком и пресными лепешками.

— Согласна, это очень далеко, — продолжала я, раскладывая на земле сплетенный из тростника коврик, на который становилась коленями во время прополки. — Одно радует: никаких боев на севере больше не ожидается, так как фронт теперь смещается сюда, к югу. Хотя недавно там было сражение. Они поехали проведать бывшую жену Йена — хотят убедиться, что с ней и ее детьми все в порядке. Естественно, Рэйчел это не нравится, но внутренний голос шепнул ей, что Йен должен ехать, и она отправилась с ним. И малыша взяла, — добавила я с легкой тревогой в голосе. — Вот такое у нас Великое переселение народов в миниатюре. Полагаю, ты знаешь, что такое миграция? Еще бы — ты ведь делаешь это изо дня в день!

Но по вечерам всегда возвращаешься домой, — подумала я.

И помолилась о том, чтобы наши родные пчелки вернулись весной в семейный улей из своих странствий целыми и невредимыми. Затем вспомнила об Агнес.

— Кстати, в наших рядах пополнение. Ее зовут Агнес. Сейчас она пахнет иссопом и хозяйственным мылом, поскольку пришлось вычесывать ей гнид из волос. Хотя это временно (я про запах — гнид уже нет). Завтра приведу ее знакомиться.