Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 320 – Диана Гэблдон

Его крестный лежал в нескольких ярдах, свернувшись калачиком, будто спящий младенец. Однако он не спал — и не был мертв. Еще нет. Джейми подхватил его на руки, увидел ужасную рваную рану на виске и черную кровь, толчками изливающуюся из раны на шее. А еще прекрасное, просветленное лицо Мурты, когда тот открыл глаза и понял, что Джейми держит его.

— Он сказал, что умирать не больно. — Голос охрип, и Джейми прочистил горло. — Он коснулся моего лица и сказал не бояться.

Джейми помнил это… но теперь вспомнил и чувство внезапного, всепоглощающего покоя. Легкость. Ликование, которое странным образом нахлынуло на него, будто во сне. Ничто больше не имело значения. Все кончено. Он склонил голову и поцеловал Мурту в губы, прижался лбом к окровавленным спутанным волосам и отдал свою душу в руки Господа.

— Но… — Джейми открыл глаза (когда он успел их закрыть?) и резко повернулся к Дженни. — Он вернулся! Рэндолл. Он не умер, он вернулся!

Черный… Черная фигура на фоне белого слепящего неба. Джейми сжал кулаки, так что ногти впились в ладони.

— Он вернулся!

Дженни не двигалась, устремив на него безмолвный взгляд, призывая вспомнить. И он вспомнил.

На него накатила слабость, и ногу он больше не чувствовал. Сам того не желая, Джейми упал на землю, выпустив тело Мурты. Он лежал на спине, по-прежнему ощущая дождь на лице, но больше ничего, в глазах потемнело. Ему было наплевать на черного человека и на все остальное. Его окутало умиротворение смерти. Боль и страх отступили, даже ненависть испарилась.

В настоящем времени Джейми вновь закрыл глаза и мысленно ощутил в своей руке ладонь Мурты, твердую и мозолистую, в то время как сами они лежали на земле.

— Я убил его? — прошептал он больше себе, чем Дженни. — Да… я знаю, что сделал это… но как…

Кровь. Горячая кровь.

— Кровь… она текла по моей руке, а потом я… меня там больше не было. Очнувшись, я ничего не мог разглядеть из-за запекшейся на глазах крови, только темно-красный свет, и решил, что умер. Позже я так и не нашел рану на голове. Это его кровь меня ослепила. И он лежал на мне, на моей ноге…

Джейми открыл глаза, все еще пытаясь найти объяснение, и обнаружил, что сидит на земле, а мозолистая ладонь, крепко сжимавшая ему руку, принадлежит его сестре; Дженни смотрела на него, и слезы тихо текли по ее лицу.

— Ох. — Он встал на колени, поднял ее с камня и заключил в объятия. — Не плачь, a leannan. Все в прошлом.

— Или тебе хочется так думать? — приглушенно спросила она в его рубашку.

Дженни была права. Однако он ощущал ее крепкие объятия, и утро медленно-медленно возвращалось.

Они посидели немного в тишине. Солнце поднялось высоко над верхушками деревьев, и в воздухе, еще свежем и благоухающем, уже не чувствовалось холода.

— Ладно, хорошо, — сказал Джейми наконец, поднимаясь. — Ты не передумала молиться? — Ибо Дженни по-прежнему держала на ладони жемчужные четки. Не дожидаясь ответа, он сунул руку под рубашку и вытащил деревянные четки, которые носил на шее.

— Вижу, ты сохранил старые четки, — удивилась она. — В Шотландии у тебя не было розария, и я решила, ты его потерял. Хотела сделать тебе новый, да времени не хватило, с Йеном… — Она дернула плечом, и жест этот вместил все ужасные месяцы долгой агонии Йена.

Джейми смущенно коснулся четок.