Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 264 – Диана Гэблдон

Вместе с тем, на кого работал в «Черном кабинете», — мысленно прибавил он.

— Да. Я не сделал этого до сих пор потому, что… — собеседник невольно глянул через плечо, и Джон коротко усмехнулся.

— Предусмотрительно с твоей стороны. Значит, хочешь подстелить соломки, прежде чем прыгать. Решил начать с меня?

Джон бросил вопрос как мяч для крикета — достаточно резко, чтобы Перси ободрал кожу, вздумай его поймать.

Однако тот не поймал и не увернулся. Пропустив колкость мимо ушей, Перси спокойно смотрел на Грея темными глазами.

— Ты спас мне жизнь, Джон, — тихо сказал он. — Спасибо. У меня не было возможности поблагодарить тебя раньше.

Грей небрежно отмахнулся от этих слов, хотя грудь стеснило. Однажды он погасил в себе чувства и не хотел возрождать их сейчас, двадцать лет спустя. Ничто из минувшего.

— Да. Ну, так… — Он слегка повернулся. Перси стоял между ним и террасой с французскими дверями.

— Поэтому я подумал… возможно, ты согласишься оказать мне гораздо менее опасную услугу.

— Подумай еще, — коротко посоветовал Джон и, обойдя своего бывшего любовника, быстро пошел прочь.

За спиной не раздалось ни звука: ни протеста, ни предложений, ни его имени. У открытых дверей он невольно обернулся.

Перси стоял у куста гортензии. И улыбался.

Солнце уже взошло высоко над горизонтом, когда Уильям медленно возвращался по Оглторп-стрит к отцовскому дому. У него состоялся долгий, увлекательный и весьма поучительный разговор с Кристофером Престоном о содержании Короной узников, обществах помощи заключенным, плавучих тюрьмах и… Ардсмуре. Придет время, и он задаст вопросы лорду Джону. Но только не теперь.

Уильям был не пьян, однако и не совсем трезв. Один из карманов сильно отвис и звенел, когда молодой человек до него дотрагивался. Он смутно помнил, как играл в карты с Престоном и его приятелями. По крайней мере, на этот раз все закончилось лучше, чем в прошлый: тогда он напился вдрызг, остался без гроша в кармане и снова встретил Джейн.

Джейн.

Уильям не хотел воскрешать девушку в памяти, только она все равно явилась — яркий образ, нарисованный на поверхности его сознания остро отточенным пером. Он помнил их первую встречу… и вторую. Блеск ее волос и запах тела в темноте.

Уильям остановился и тяжело оперся на железную ограду, окружавшую соседский палисадник. Аромат цветов и недавно вскопанной земли был свеж, как утренний воздух на его лице, а плеск далекой реки и прибрежных топей успокаивал, навевая думы о текущей воде, мягком черном иле и притаившихся аллигаторах.

Рассмеявшись при внезапной мысли об аллигаторах, он потер рукой колючие бакенбарды, покачал головой и свернул в ворота отцовского дома. Уильям в надежде принюхался. Нет, еще рано: от кухонного очага долетал только запах дыма, но не бекона. Однако голоса… Он зашел за угол дома, размышляя, сможет ли выпросить у кухарки Мойры немного поджаренного хлеба или сыра и облегчить муки голода, пока не приготовится что-то более существенное.

Он нашел Мойру в огороде. Та дергала лук и разговаривала с Амарантой, которая, очевидно, тоже делала заготовки: в корзине у нее лежала приличная горка винограда и пара груш с маленького дерева, росшего рядом с кухней. Нацелившись на фрукты, Уильям подошел и пожелал женщинам доброго утра. Амаранта оглядела его сверху донизу, втянула носом воздух, словно пыталась оценить степень опьянения по запаху, и, слегка покачав головой, протянула ему грушу.