Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 242 – Диана Гэблдон

— Дотти тоже не знает. — Казалось, Хэл и сам в это не верит. — Я лишь сообщил ей, что Бен пропал без вести.

— Пропал без вести и считается погибшим, — уточнил Джон. — Уильям сказал…

— Кстати, а где он сам? — набросился на брата Хэл, желая сменить неприятную тему. — Сбежал, даже не попрощавшись! Или ты знаешь что-то, чего не знаю я?

Джон шумно вдохнул, однако сумел удержать себя в руках.

— Именно Уильям нашел свидетельства, опровергающие гибель Бена в лагере для военнопленных в Нью-Джерси. А также отыскал его жену и ребенка.

— Допустим, в могиле Бена похоронен кто-то другой. Однако это ничего не доказывает! Скорее всего, Бен лежит в могиле другого парня — их просто перепутали! — Хэлу отчаянно хотелось верить, что вместо Бена похоронили незнакомца. Хотя кому бы понадобилось так делать? И зачем?

Джон словно прочел его мысли.

— Возможно. Но что, если кто-то намеренно подбросил в его могилу чужое тело? Существует тысяча причин, по которым подобное могло произойти. Вдруг это сделал сам Бен, чтобы замести следы побега?

Хэл кивнул.

— Ты прав — я не знаю наверняка, действительно ли мой сын мертв. И не собирался писать об этом Минни — хотя, боюсь, надежды нет. — Он стиснул зубы. — Однако должен же я хоть что-нибудь ей сообщить. Если в ближайшее время она не получит от меня письма, то сразу поймет — я что-то скрываю. У нее просто звериное чутье!

Джон рассмеялся, и на душе у Хэла немного полегчало.

— Ты ведь сообщал ей, что Бен женился и стал отцом? Вот и напиши, что познакомился с девушкой, Амарантой, и своим предполагаемым внуком, а также пригласил их пожить здесь, пока Бен… отсутствует? По-моему, для одного письма новостей предостаточно.

Ну а если Бен и правда погиб, мысль о том, что он оставил после себя сына, послужит ей некоторым утешением. Эта невысказанная фраза незримо витала в воздухе.

Хэл облегченно кивнул.

— Так и сделаю. — Стоило непосредственной угрозе миновать, его ум снова включился в работу. — Думаешь, тот парень… Пенобскот (или как его там?) — картограф Кэмпбелла — сможет нарисовать относительно достоверное изображение малыша Тревора? Хочу, чтобы Минни его увидела.

И если что-нибудь случится с мальчиком, у нас хотя бы останется его портрет.

— Ты про Александра Пенфолда? Боюсь, вершина его мастерства — изображение розы ветров. Но все равно наведу справки. Возможно, смогу найти приличного портретиста. — Джон улыбнулся и поднял заново наполненную кружку. — Что ж, тогда — за твоего внука! Prosit!^[118]

— Prosit! —эхом отозвался Хэл и залпом допил свой бренди.

Джон Грей взял перочинный ножик — изящную французскую вещицу с рукояткой из розового дерева и безупречно острым лезвием — и с радостным предвкушением очинил перо. За долгие годы он отправил Джейми Фрэзеру не менее сотни писем и всякий раз испытывал frisson^[119] при мысли о существующей между ними роковой связи, каков бы ни был ее характер. Подобное ощущение возникало у него всегда: выражали ли написанные строки искреннее расположение и привязанность, тревогу, гнев или тоску по былой дружбе, от которой осталось лишь дымящееся пепелище.

Однако это письмо будет особенным.

13 августа 1779 года от Р. Х.

Джеймсу Фрэзеру, Фрэзер-Ридж

Королевская колония Северная Каролина

Джон представил Джейми в родной стихии, его крепкие руки с мозолистыми ладонями, подвязанные кожаным шнурком волосы… Наверняка бродит сейчас по горам и лесам в компании индейцев, волков и медведей. И, конечно, по-прежнему надевает эти нелепые женские одежды.