Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 217 – Диана Гэблдон

— Зависит от обстоятельств, — холодно ответила я.

— Твоя правда, — согласился он, целуя мне руку. — Ну тогда Непоколебимость. Или Решительность.

— Пожалуй, выберу последний вариант. У меня для тебя тоже есть один.

— И какой же?

— Стойкость.

Джейми продолжал улыбаться, но в глазах мелькнула горечь.

— Что ж, годится, — кивнул он.

Генералу Джеймсу Фрэзеру, Фрэзер-Ридж,

Колония Северная Каролина

от капитана Джуды М. Биксби

Уважаемый генерал Фрэзер!

Надеюсь, Вы и миссис Фрэзер пребываете в добром здравии. Я теперь капитан стрелковой роты под началом генерала Уэйна, с которым вы знакомы. Он просил передать Вам привет, что я и делаю. Генерал слышал, что Вы вернулись к себе в Северную Каролину. Надеюсь, это правда и мое письмо дойдет по адресу.

На случай, если Вы его не получите, я буду краток — а позже напишу подробнее, как только появятся новости.

Прежде всего хотел сообщить о перестрелке с британцами на прошлой неделе. Это случилось неподалеку от британского форта Стоуни-Пойнт на берегу Гудзона. На сам форт мы не нападали, зато мигом вынудили их обратиться в бегство и укрыться за его стенами!

Также, к нашему величайшему сожалению, враги захватили в плен доктора Хантера и держат его в тюрьме форта. Насколько я знаю, он не пострадал — да и вряд ли британцы повесят доктора-квакера, который никогда против них не сражался. Скорее всего, с ним будут обращаться вполне сносно.

Я слышал, доктор Хантер — ваш добрый друг, и подумал, вы с миссис Фрэзер захотите узнать, что с ним произошло. Каждый вечер я молюсь за вас обоих, а теперь буду молиться и за доктора и его супругу.

Ваш покорнейший слуга (и адъютант),

Джуда Мордекай Биксби,

капитан Континентальной армии.

Джейми забрал у меня письмо и, хмурясь, перечел его. Мы сидели рядом на поваленном дереве за моим садом; придвинувшись ближе, я заглянула мужу через плечо. На слове «плен» внутри у меня все сжалось, а когда дочитала до слова «повесят», к горлу подступил ком.

— Стоуни-Пойнт, — повторила я, пытаясь сохранять спокойствие. — Знаешь, где это?

Джейми покачал головой, не сводя глаз с листа бумаги.

— Скорее всего, где-то в штате Нью-Йорк. — Он передал мне письмо. — «Его супругу»… Думаешь, Дотти знает, где Денни? Или она вместе с ним?

— В тюрьме? — недоверчиво спросила я.

Прошел почти год с тех пор, как мы виделись с Дензилом и Дотти. Увидев слова «доктор Хантер», я невольно потрогала маленький шрам на боку. После сражения при Монмуте Денни вынул из моей печени пулю от мушкета. Ранка давно затянулась, однако я до сих пор чувствовала резкую боль при поворотах или наклонах и порой просыпалась среди ночи, дрожа всем телом и не понимая, что происходит. Шрамы от ран остаются не только снаружи, но и внутри — наш разум тоже травмируется.

— Возможно. — Джейми уже не хмурился, хотя все еще казался встревоженным. — По крайней мере, в городе. Там у Дотти хотя бы есть шанс помочь мужу, — пояснил он, заметив мое недоумение. — Еда, лекарства, одеяла. И потом, он ведь смог передать весточку! — Муж помахал письмом.

Тут мне пришло в голову, что Дотти действительно может быть в тюрьме — но не в качестве заключенной. Жены — а порой и дети — пленников нередко жили с ними вместе и имели право покидать тюрьму в дневное время, чтобы раздобыть еды. Они попрошайничали или даже находили работу. Питание в тюрьмах было ужасным; иногда заключенных и вовсе не кормили. Тогда им оставалось полагаться лишь на помощь семьи и друзей либо на милосердие местных жителей, если случалось угодить в плен вдали от дома. Хотя вряд ли жен пускали в военную тюрьму.