Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 132 – Диана Гэблдон

— В общем, да, — мрачно призналась я. — И меня это гложет. Понимаешь… — Я мучительно подбирала нужные слова. — С одной стороны, то, что сделал со мной тот человек, — не смертельно. Его поступок — чудовищный, отвратительный — не причинил мне физической боли; он не собирался подвергать меня пыткам или убивать. Он всего лишь…

— Хочешь сказать, окажись на его месте Харли Бобл, ты не стала бы возражать против хладнокровной расправы? — В голосе Джейми звучала легкая ирония.

— Я сама пристрелила бы его прямо у Бердсли, — выдохнула я. — Меня беспокоит другое… Тот мужчина — кстати, не знаешь, как его звали?

— Знаю. Но тебе не скажу. Даже не проси, — отрезал Джейми.

Мы обменялись пристальными взглядами. Махнув рукой, я решила пока оставить тему.

— Меня беспокоит другое, — твердо повторила я. — Если бы я пристрелила Бобла сама, тебе не пришлось бы его убивать. Мне не дает покоя мысль, что тебя это сломило.

На миг он словно окаменел, а затем посмотрел в глаза.

— Думаешь, меня сломило убийство твоего мучителя?

Взяв его руку в свою, я тихо ответила:

— Еще как думаю. — И шепотом добавила, глядя на покрытую шрамами, сильную ладонь: — Твоя боль — моя боль, Джейми.

Он сжал мои пальцы и долго сидел понурившись. Затем поцеловал мне руку и произнес:

— Ничего, mo chridhe. Не волнуйся. У меня была еще одна причина так поступить. И она не имеет к тебе никакого отношения.

— Интересно какая, — удивилась я.

Легонько сжав мою руку, Джейми взглянул на меня и искренне ответил:

— Я не мог оставить того типа в живых. Неважно, причинил он тебе боль или нет. Помнишь, Йен тогда спросил, как лучше поступить? И я ответил: «Убить всех до единого». Ты ведь слышала?

— Да. — К горлу подступил ком, грудь будто сковало раскаленным обручем, а во рту чувствовался привкус крови. Мне казалось, я вот-вот потеряю сознание. Воспоминания о той ночи сочились из меня, словно холодный дым коптильни.

— Возможно, я сделал это в приступе слепой ярости. Но даже если бы сумел сохранить хладнокровие, то поступил бы так же. — Джейми ласково коснулся моего лица, поправив выбившийся завиток. — Пойми, те люди были настоящими головорезами, и даже хуже. Никого из них нельзя было оставлять в живых — как нельзя оставлять в земле корни ядовитого растения.

Яркий образ. Столь же яркий, как и воспоминание о грузном мужчине, который едва волочил ноги, рассеянно слоняясь по фактории Бердсли, где я его позже встретила. Он был так не похож на того, кто вынырнул из темноты и навалился на меня всем телом.

— Он казался просто жалким тюфяком, — я беспомощно развела руками. — Даже не верится, что такой недотепа мог сколотить банду!

Джейми нетерпеливо вскочил и принялся в волнении расхаживать туда-сюда.

— Саксоночка, ну как ты не понимаешь! А если бы этот жалкий тюфяк начал распускать язык? Он ведь шлялся повсюду, говорил с людьми — сама же видела его у Бердсли!

— Да, — нехотя согласилась я, — но…

Муж сверкнул на меня глазами.

— Что, если бы он начал бахвалиться темными делишками, которые обделывал с Ходжпайлом и Браунами? Что, если однажды в пьяном угаре разболтал бы… — Джейми осекся и тяжело вздохнул, — о том, что сделал с тобой.

Мне вдруг стало гадко, будто я проглотила что-то холодное и склизкое. Однако каким-то чудом осталась в живых. Взглянув на мое лицо, Джейми сжал губы.