Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 110 – Диана Гэблдон

Он набрал в легкие побольше воздуха, сунул два пальца в рот и пронзительно свистнул. Вой мгновенно прекратился.

— Ну же, иди сюда! — позвал он, а затем свистнул еще раз — уже не так громко.

В лесу воцарилось безмолвие, и пару минут ничего не происходило. Затем раздался шорох. От кустов томата возле уборной отделилось темное пятно и медленно двинулось к нам. Краем уха я слышала спускающиеся по лестнице шаги и приглушенные голоса, но все мое внимание было приковано к собаке.

Это и впрямь оказалась собака: сначала в темноте мелькнули желтые глаза, а потом мы увидели заплетающиеся длинные ноги, неровный изгиб позвоночника и хвост.

— Гончая? — спросила я у Джейми.

— Она самая.

Вручив мне факел, он присел на корточки и протянул руку. Собака — таких еще называют голубыми гончими из-за усыпанной голубовато-черными пятнами шерсти — приблизилась с низко опущенной головой, словно кланяясь.

— Все хорошо, a nighean. — Голос Джейми звучал хрипло и низко.

— Ты знаешь эту собаку?

— Да, — ответил он с некоторой досадой. Однако, когда псина подошла ближе и робко завиляла хвостом, погладил ее по голове.

— Совсем оголодала, бедняжка, — заметила я. Даже в полумраке были видны выпирающие ребра и впалый живот, похожий на пустой кошелек.

— Саксоночка, у нас найдется немного мяса?

— Сейчас принесу.

Все остальные молча притаились на кухне, прислушиваясь к нашим голосам. Наверняка они появятся на пороге с минуты на минуту.

— Джейми, — спросила я, коснувшись его обнаженной спины. — Откуда ты ее знаешь?

— Видел, как она выла на могиле хозяина, — тихо сказал он, сглотнув. — Только детишкам не говори, хорошо?

* * *

Собака явно оробела при виде высыпавшей на веранду толпы и хотела было шмыгнуть обратно в кусты, но голод оказался сильнее страха: почуяв запах еды, она завертелась на месте, виновато помахивая тонким длинным хвостом.

В конце концов Джейми утихомирил всполошившихся домочадцев, отправив их на кухню, и подманил собаку остатками кукурузных лепешек, вымоченных в свином жире. Я стояла на веранде с горящим факелом в руке. Покорно склонив голову, гончая подошла за угощением и даже позволила погладить ее за ушами.

— Хорошая девочка, — пробормотал Джейми и дал ей еще один кусок лепешки. Несмотря на голод, собака не выхватывала еду из рук, а брала аккуратно.

— Она тебя не боится, — негромко сказала я. И хотя не собиралась приставать к мужу с расспросами, в глубине души сгорала от любопытства.

— Я ведь не причинял ей зла, — так же тихо отозвался он. — Всего лишь похоронил ее хозяина.

— С чего она вдруг объявилась? Тебя это… не пугает?

Конечно, жуткий вой посреди ночи встревожил Джейми — кому бы такое понравилось? Однако сейчас его лицо в свете догорающего факела было абсолютно безмятежным.

— Нет. — Он глянул через плечо, желая удостовериться, что дети нас не слышат. — Признаться, когда я ее увидел, мне стало немного не по себе, но теперь… — Испачканная жиром рука на миг замерла, перестав поглаживать жесткую шерсть. — Думаю, собака пришла ко мне не случайно. Возможно, это шанс на искупление грехов.

* * *

Зайдя в дом, гончая с жадностью набросилась на еду, однако ела как-то странно, будто осторожничала, отщипывая хлеб и мясо небольшими кусочками. Я решила присмотреться повнимательнее. Детям тоже разрешили войти; они по очереди скармливали ей угощение на вытянутых ладошках. Наблюдая за процессом, Джейми озабоченно хмурился.