Книга Дыхание снега и пепла, страница 725 – Диана Гэблдон

— У тебя есть дети?

На резном лице-маске отразились удивление, тревога и что-то еще.

— Таких, которых я бы признал, нет.

Джейми понял, что за чувства примешивались к прочим — презрение и стыд.

Улисс стиснул челюсти и вздернул подбородок.

— Почему вы спросили?

Джейми пристально смотрел на него, думая о том, что в чреве Брианны растет ребенок.

— Потому что, — наконец сказал он, — я надеюсь на лучшую жизнь для своих детей. Только это дает мне силы делать то, что должно.

Лицо Улисса застыло.

— Если в будущем от тебя ничего не останется, какой смысл бороться и страдать, — продолжил Джейми. — Твои дети…

— Они рабы, рожденные от рабынь. Какое у них будущее?

— Ступай, — тихо сказал Джейми и указал на дверь дулом пистолета. — Пусть хотя бы ты умрешь свободным.

21 января, 1776

Снег выпал на несколько дней раньше, но сегодня воздух был особенно морозным и резким, как алмаз. Рассветное небо — светлое, почти белое — сливалось со снегом, который поскрипывал под нашими ботинками. Снег укрыл и деревья, и крышу, с которой свисали сосульки. Весь мир, казалось, съежился от холода. Животных накануне ночью развели по сараям и амбарам, только белая свиноматка, похоже, впала в зимнюю спячку у стены дома.

Я с сомнением посмотрела на небольшую норку в хрустящем сугробе — вход в свинячью берлогу. Оттуда доносилось хриплое посапывание.

— Пойдем, mo nighean. Твоя свинья не заметит, если на нее дом рухнет. — Джейми накормил животных и нетерпеливо переминался с ноги на ногу, потирая руки в синих митенках, которые связала ему Бри.

— И даже если дом сгорит? — Я вспомнила «Очерк о жареном поросенке» Чарльза Лэма, но послушно пошла за мужем по утоптанной тропинке через широкую поляну, оскальзываясь на островках льда, к дому Бри и Роджера.

— Ты точно очаг загасила? — в третий раз спросил Джейми, оглядываясь через плечо. Изо рта у него вырывались облачка пара. Вязаную шапку он потерял на охоте и обмотал голову пушистым белым шарфом, концы которого узлом завязал на макушке. Они болтались сзади, и Джейми до ужаса походил на гигантского кролика.

— Загасила, — ответила я, подавляя смех. Кончик носа у него покраснел и подозрительно подрагивал. Я уткнулась носом в собственный шарф и сдавленно захихикала.

— А свечу в спальне? А маленькую лампу в операционной?

— Тоже, — глаза слезились. Мне бы утереть их, но в одной руке я несла узел, а в другой — корзину. Адсо, недовольный тем, что его силком выперли из дома, шипел и крутился внутри. — И лучину в кладовке, и свечу на стене в холле, и светильник у тебя в кабинете, и фонарь на рыбьем жире, с которым ты ходишь в конюшню. Я весь дом обошла и все потушила. Нигде ни искорки.

— Ладно тогда.

И все же Джейми не удержался и бросил взгляд на оставшийся позади дом. Я тоже обернулась. Какой же он холодный и заброшенный! Выбеленные бревна казались грязными по сравнению с нетронутым снегом.

— Все будет хорошо. Если только белая сова не станет баловаться со спичками.

Джейми улыбнулся, несмотря на обстоятельства. Честно говоря, они казались мне теперь несколько абсурдными. Мир опустел и замерз, напоминая снежную пустыню под зимним белесым небом. Ни намека на катаклизм, от которого дом может загореться. И все же… Лучше перестраховаться. За годы, что прошли с тех пор, как Бри и Роджер рассказали о той газетной заметке, Джейми не раз говорил: если дому суждено сгореть за один день, незачем в нем оставаться и искушать судьбу.