Книга Дыхание снега и пепла, страница 655 – Диана Гэблдон

Мистер Мартин бросил последнюю пачку в огонь и теперь стоял, глядя, как чернеет и сворачивается бумага. Солнце уже зашло, и комната немного остыла, хотя окна — разумеется! — были наглухо закрыты и струйки конденсата стекали по декоративным панелям. Утерев такой же «конденсат» со щек и носа, я встала, настежь открыла ближайшее окно и вдохнула вечерний воздух, все еще теплый, но свежий; из сада повеяло благоуханием роз и жасмина, перебиваемых сыростью с дальнего берега…

И дымом — снаружи по периметру дворца горели сторожевые костры. Ну что ж, и от москитов спасет, и нас врасплох не застанут…

Сзади подошел губернатор. Я ждала, что он велит закрыть окно, но он стоял молча, глядя на лужайку и длинную подъездную аллею. Взошла луна и осветила пушки, лежащие на земле в рядок, словно мертвые тела.

Губернатор шагнул к столу и, позвав меня, вручил пачку корреспонденции для переписки и сортировки. Окно оставил открытым — наверное, слушать, что происходит снаружи.

Интересно, куда подевался вездесущий Уэбб? Во дворце все стихло; видимо, миссис Мартин в одиночку закончила паковать вещи и легла спать.

Мы продолжили работу под мелодичное звяканье часов; временами губернатор вставал и предавал огню очередную пачку, брал мои копии и укладывал в большие кожаные папки, которые затем перевязывал лентами. Он снял парик и оказался брюнетом с коротко стриженными и курчавыми волосами — вроде моих после лихорадки. Время от времени он замирал и поворачивал голову, прислушиваясь.

Мне уже приходилось сталкиваться с разъяренной толпой, и я догадывалась, к чему он прислушивается. Я не понимала толком, бояться или надеяться, и спасалась работой, находя в ней отвлечение, хотя руку часто сводило судорогой.

Губернатор усердно писал, то и дело хмурясь и ерзая в кресле. Миссис Мартин по секрету сказала мне, что у него фистула; вряд ли мне позволят взглянуть.

Он переместил вес на одну ягодицу и провел рукой по лицу. Было уже поздно, он устал, явно вымотался от переживаний. Я тоже устала, глаза слезились, а челюсть вот-вот грозила вывихнуться от подавляемых зевков, однако губернатор продолжал упорно работать, временами поглядывая на дверь. Ждал кого-то?

Окно за моей спиной было все еще открыто, легкий ветерок — теплый как кровь, но достаточно резвый — ласкал шею, перебирал завитки волос и угрожающе наклонял пламя свечи.

Ветерок стих, и снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь пением сверчков. Казалось, внимание губернатора было сосредоточено на бумагах, но вдруг он резко поднял голову, словно заметил кого-то в дверном проеме, моргнул, потер глаза и снова вернулся к документам, однако никак не мог сосредоточиться и все косился на дверь. Я невольно проследила за его взглядом.

— Вы… никого не видели? — спросил он вдруг.

— Нет, сэр, — ответила я, в очередной раз подавляя зевок.

— А…

С разочарованным видом губернатор взялся за перо, но писать не стал, а просто держал его в руках, словно забыл, зачем оно ему.

— Вы кого-то ждете, ваше превосходительство? — вежливо поинтересовалась я.

Мистер Мартин резко вздернул голову, удивленный прямым обращением.

— Нет… То есть… — Он умолк и снова глянул на дверь, ведущую в глубину дома. — Сын… Наш милый Сэм… Он умер в прошлом году — всего восемь было. Иногда… иногда мне кажется, что я его вижу… — закончил мистер Мартин тихо и вновь склонился над бумагами, поджав губы.