Книга Дыхание снега и пепла, страница 616 – Диана Гэблдон

Лиззи и Эми задумчиво хмыкнули. Им обеим нравился Бобби, однако отрицать такой вариант они не могли.

— Я вот о чем думаю, — нерешительно произнесла я. — А что насчет зрелых мужчин? Женатых. Всем известно, что за ней увивались молодые парни, но ей вслед оборачивались и кандидаты постарше.

— Выдвигаю кандидатуру Хирама Кромби, — тут же отреагировала Брианна, протыкая иглой носок.

Все засмеялись, но она покачала головой.

— Нет, я серьезно. Частенько случается, что самые набожные и ярые фанатики хранят в потайных ящиках женское белье или пристают к мальчикам из церковного хора.

У Эми отвисла челюсть.

— Женское белье? Сорочки и корсеты? На что они им?

Брианна покраснела — она совсем забыла, с кем разговаривает, — закашлялась и начала выкручиваться.

— Ну… Я имела в виду белье как у француженок. Такое… кружевное.

— А, тогда понятно! — понимающе закивала Лиззи.

Все знали о скандальной репутации французских дам, однако я сильно сомневалась, что кому-то из жительниц Фрэзер-Риджа, кроме меня, удалось повстречать хоть одну француженку.

Чтобы прикрыть Бри, я рассказала о Ля Нестле, фаворитке короля Франции: она проколола соски золотыми кольцами и красовалась обнаженной грудью перед всем двором.

— Еще пару месяцев этого кошмара, — мрачно проговорила Лиззи, посмотрев на Родни, который, сжав крошечные кулачки, яростно присосался к ее груди, — и я сделаю то же самое. Попрошу Джо и Кэси привезти мне такие кольца, когда шкуры продадут.

Мы так громко расхохотались, что не услышали, как кто-то постучал в парадную дверь. Нам сообщили об этом Джемми и Эйдан, примчавшиеся на кухню из кабинета Джейми.

— Я открою, — отложила Бри шитье, но я ее остановила.

— Не надо, сиди, сама схожу.

Взяв подсвечник, я спустилась в темную прихожую. Сердце взволнованно колотилось. Нежданные ночные визиты в большинстве случаев означали, что стряслось что-то важное и неотложное.

Сегодняшний случай не стал исключением, хотя привел меня в немалое изумление. Я не сразу узнала высокую женщину, которая, покачиваясь, стояла на крыльце, бледная и изможденная.

— Фрау Фрэзер? Мошно… мошно мне фойти? — прошептала она и упала в мои объятия.

На шум сбежался весь дом. Мы уложили Монику Берриш — а это была она — на скамью, укрыли стегаными одеялами и напоили горячим тодди^[160].

Женщина быстро пришла в себя и сообщила, что устала и проголодалась, поскольку три дня ничего не ела. Вскоре она уже совершенно оправилась и, поедая суп, стала излагать причины своего неожиданного появления.

— Фсе дело в сестре моего муша, — проговорила Моника и прикрыла глаза, наслаждаясь восхитительным ароматом горохового супа с ветчиной. — Она меня сразу нефзлюбила. А когда фургон ее муша разбился, содержать всех нас стало не на что, и она меня прогнала.

Моника рассказала, что скучала по Джозефу, но не имела ни сил, ни возможности противостоять семье и пытаться к нему вернуться.

— О, и что же было дальше? — поинтересовалась Лиззи.

Фройляйн Берриш посмотрела на нее своими огромными ласковыми глазами.

— Я не могла это больше терпеть. Сестра моего муша хотеть от меня избавиться и дать мне немного денег. И я пришла сюда, — завершила она, пожав плечами, и жадно съела еще одну ложку супа.

— Вы… шли пешком? — спросила Брианна. — Из Галифакса?